Кинокомпания «20 век Фокс» представляет
Фильм Джорджа Стивенса
ДНЕВНИК АННЫ ФРАНК
Милли Перкинс
Джозеф Шилдкраут
Шелли Уинтерс
Ричард Беймер
Густи Хубер
Лу Джекоби
Дайан Бэйкер
Дуглас Спенсер
Доди Хит
Эд Винн
Авторы сценария Френсис Гудрич и Альберт Хекетт
По пьесе Френсис Гудрич и Альберта Хекетта
Основан на книге «Анна Франк: дневник молодой девушки».
Место действия фильма - дом в Амстердаме,
где Анна Франк вела свой дневник.
Оператор-постановщик Уильям С. Меллор
Композитор Альфред Ньюман
Продюсер и режиссер Джордж Стивенc
Господин Франк.
Господин Франк?
Кралер.
Господин Кралер.
Мьеп.
Друзья мои.
Приятно видеть вас дома.
Мы ничего не слышали.
Я - один.
Вы должны пойти домой с нами
и отдохнуть.
Вы должны остаться у нас. - Я не могу оставаться в Амстердаме.
Господин Франк, это ваш дом.
Амстердам - ваш дом. - Тут слишком много воспоминаний.
Все о чем-то напоминает, Мьеп. Все.
Даже, увидев вас и господина Кралера.
Я не должен так говорить после всего, что вы сделали.
Мы поступили бы так снова.
Все пропало. Блокнот.
Они забрали все, кроме кое-каких бумаг.
Мы сохранили ваши письма и бумаги.
Сожгите их, пожалуйста.
Сожгите все.
Я обещал, что
если вернусь сюда, то найду ее блокнот.
Дневник Анны?
Она оставила его здесь.
«9 июля 1942 года».
42-й год. Представляете, Мьеп?
Всего три года назад?
«Дорогой дневник, поскольку мы должны стать хорошими друзьями,
начну с того, что расскажу все о себе.
Меня зовут Анна Франк. Мне 13 лет.
Я родилась в Германии, но поскольку мои родители - евреи,
когда Гитлер пришел к власти, мы эмигрировали в Голландию.
У нас все было хорошо,
пока не пришла война и немецкая оккупация.
Для евреев настали плохие времена».
Нельзя делать то, другое, третье…
Нас заставили носить желтые звезды.
Велосипед мне пришлось сдать.
Мне запретили ходить в голландскую школу.
Я не могла ходить в кино и ездить в автомобиле,
даже в трамвае.
И еще миллион запретов.
Но мы, дети, все-таки не унывали.
Утром папа разбудил меня в 5 часов
и сказал поторопиться и одеться.
Мы собирались спрятаться.
Надо было надеть на себя как можно больше одежды.
Было бы подозрительно, если бы мы шли с множеством чемоданов.
Мы собирались исчезнуть,
раствориться в воздухе.
Для меня это - большое приключение.
С нами были еще трое. Папины знакомые.
Мы их никогда не видели.
Что-то случилось. Они шли 5 км.
Мама. - Их арестовали, я знаю.
Перестань, пожалуйста. - Мама. Папа.
Мы здесь.
Видите?
Господин Ван Даан. Здравствуйте.
Миссис Ван Даан. - Господин Франк.
Питер. На улицах так много Зеленой Полиции.
Нам пришлось далеко обходить. Ты представилась?
Моя дочь, Анна. Моя жена, Эдит.
Марго. Господин и госпожа Ван Даан.
А это наш сын, Питер.
Позвольте, мы пока снимем часть одежды.
Доброе утро. - Доброе утро, господин Кралер.
Доброе утро. - Господин Франк.
Все уже здесь. Это хорошо.
Мы надеялись, что тут все готово. - Пожалуйста, не переживайте.
У нас будет свободное время, чтобы все обустроить самим.
Я принесла сандвичи на обед. - Спасибо, Мьеп.
Консервы - здесь, бобы и картофель.
Продовольственные книжки - днем. - Продовольственные книжки?
Если в них увидят наши фамилии, нас здесь найдут.
Успокойтесь. В них будут не ваши фамилии.
Папа! Вестерторен! - Анна! Не смей!
Никогда не открывай шторы. Никогда.
Никто не должен трогать шторы, ни днем, ни ночью.
Если с улицы посмотрят, могут заметить, и тогда мы пропали.
Запомните, под угрозой не только наши жизни,
но и жизни Мьеп и господина Кралера.
У вас 13 минут, чтобы устроиться. Спасибо.
Мьеп или я будем каждый день приносить еду и новости.
Идем, Мьеп, нам надо идти.
До свидания. - До свидания.
Как нам благодарить вас?
Никогда не думал, что доживу до того дня,
когда такие люди, как господин Франк,
будут вынуждены скрываться. Подумать только.
До свидания. Спасибо, господин Кралер.
До свидания.
Анна! - Ничего страшного, на мне еще трое.
Извините, господин Франк.
Что значит «13 минут»? - Пока не придут рабочие.
Значит, так.
Пока рабочие в здании, мы должны сидеть тихо.
Там слышен каждый звук, и в кабинетах, и в мастерских.
Рабочие приходят около 8:30. Уходят примерно в 17:30.
Для надежности считаем с 8 до 18.
Здесь, наверху, можно двигаться только при крайней необходимости,
и то босиком.
Говорить можно только шепотом, воду не лить.
Нельзя пользоваться ни раковиной, ни даже, простите, туалетом.
Трубы проходят по мастерским. Никаких отхо…
Никаких отходов, выдающих ваше присутствие.
Даже картофельные очистки.
Все нужно сжигать, ночью, в печке.
Так мы должны жить, пока все не кончится, если выживем.
Пока все не кончится.
А после 18 можно ходить. Говорить, смеяться, поужинать,
почитать, поиграть в игры, как будто мы дома.
А теперь нам лучше разойтись по комнатам
и расположиться, пока еще не 8.
Господин и госпожа, Ван Даан, вы - наверху.
Жаль, что там нет места для Питера. Он будет здесь, рядом с нами.
А мне куда? - Ты и Марго будете вон там.
Извините, господин Франк. -Да?
А где вы будете спать? Наша спальня - здесь.
Нет, нет. Идите наверх. Мы поспим здесь, внизу.
Простите, я уже все продумал. Такое расположение - лучше всего.
Единственно возможное.
Эдит? Тебе надо отдохнуть, дорогая.
Ты ночью глаз не сомкнула. Давай, иди к девочкам.
А как насчет Анны? - Со мной все нормально.
Я хочу помочь папе.
Сюда, госпожа Ван Даан.
Извините.
Поднимайтесь.
Господин Франк?
Господин Франк? Питер?
Еще есть время напоить кошку? - У тебя кошка?
Давай, только поскорее.
У тебя всего около пяти минут. - Жить не может без Этой кошки.
Я не знала, что у тебя есть кошка.
Обожаю кошек. Как ее зовут?
Мущи. - Что это значит? Мущи. Он, или она?
Это кот. Он не любит чужих. - Значит, надо перестать быть чужой.
Он стерилизован? - Нет.
Надо стерилизовать, а то будет драться.
Какой милый котик.
Ты в какую школу ходишь?
В среднюю еврейскую. Мы с Марго тоже туда ходим.
Да, я знаю. - Я тебя раньше никогда не видела.
А я тебя видел, иногда. - Правда?
Почему же не подходил?
Не знаю. Я вроде как одинокий волк.
Здесь одиноким быть не выйдет.
Что скажут наши друзья, когда увидят, что сегодня нас нет?
Мы договорились погулять. Знаешь Санну Де Ври?
Нет. - Она - моя лучшая подруга.
Такая же худая. Нас всегда дразнят:
«Анна и Санна - тощие бананы».
Ты снял звезду.
Ну и что?
Нельзя. Если выйдешь без нее, тебя арестуют.
А кто собирается выходить?
Помоги же мне. - Я и так помогаю.
Что ты собираешься с ней сделать? - Сожгу ее.
Смешно. Я свою, наверное, не смогу.
Не знаю, почему. - Не сможешь?
Ее заставили надеть, чтобы третировать тебя.
Я знаю. В конце концов,
это же звезда Давида, правда?
Аннушка, уже почти восемь.
Может, хочешь побыть с нами? День будет длинным.
Нет, спасибо. Все нормально.
Не забудь, пожалуйста, снять ботинки, хорошо?
Питер.
Хорошо, что ты - с нами.
Да, господин Франк.
Пока.
Ты знаешь, он ходит в ту же школу, что…
Успокаивает, что господин Кралер и его секретарша
находятся под нами, в его кабинете.
Мы называем их «наши защитники».
Я спрашивала папу, что с ними будет, если кто-нибудь обнаружит,
что они прячут нас.
Папа сказал, их ждет такая же участь, что и нас.
Мы - на чердаке фабрики пряностей.
Запах пряностей слышен по всему зданию.
В первый же день я прочитала всю «Повесть о двух городах».
«То, что я делаю сегодня, неизмеримо
лучше всего, что я когда-либо делал.
Я счастлив обрести покой, которого не знал
за всю свою жизнь.
Конец».
Самая печальная книга из всех.
Это мы - Мьеп и Кралер.
Добрый вечер, господин Кралер. Добрый вечер, Мьеп.
Добрый вечер, Аннушка.
Господин Франк. -Да?
Вот коробка, что вы просили. - Благодарю.
Дорогие мои, вы все так тихо себя вели.
Я даже думал, вы куда-то ушли. - Представляете?
Я молчала. Я весь день не шевелилась.
Слышали бы это в школе.
Мущи! Мущи!
Питер! Питер.
Мущи.
Аннушка! Аннушка!
Аннушка! - Питер, предупреждаю тебя.
Прошу вас, тише. Марго. Марго!
Это что? - Уже можно не шептаться.
Вот ты где. - Такой красивый котик.
Спасибо. - Пожалуйста.
Аннушка.
Вот коробка. Открой ее, пожалуйста.
Знаешь, как я буду относиться к этому месту?
Как к пансиону, очень необычному пансиону.
Папа, мои актрисы!
Я их везде искала.
Королева Вильгельмина. Как здорово.
Там есть еще.
Посмотри.
Дневник.
У меня никогда не было дневника.
Я всегда мечтала о нем.
А карандаш? Пойду за карандашом.
Анна, стой! - Внизу же сейчас никого нет.
Неважно. Не выходи за эту дверь.
Никогда?
Никогда. Мне жаль, но это опасно.
Понимаю. - Будет трудно, я знаю.
Помни только, что никто и никогда не сможет замуровать,
запереть или закрыть на засов твое воображение.
Вообще-то говоря, только между нами, Аннушка,
в нашем положении есть определенные плюсы.
Например, помнишь, как ты ссорилась с мамой, не хотела надевать боты?
Говорила, что лучше умрешь, чем наденешь боты. Помнишь?
И что получилось? Тебе все равно пришлось надеть их.
А теперь, поскольку мы находимся здесь,
их не надо будет носить.
Разве Это не здорово?
А пианино?
Не надо будет играть на пианино.
Говорю тебе, жизнь будет для тебя прекрасной.
Для таких, как я, завести дневник - идея странная.
Не только потому, что раньше я его никогда не вела.
Еще и потому, что, кажется, ни мне, ни кому-то еще
не будут интересны откровения 13-летней школьницы.
Ладно, какая разница?
Я хочу писать, и больше всего
хочу описать все то, что лежит в глубине
моего сердца.
Прежде всего, надо, наверное,
описать, каково это - прятаться здесь.
Но я еще и сама этого не знаю.
Я только знаю, как странно не сметь выходить на улицу.
Не дышать свежим воздухом.
Не бегать, не прыгать, не кричать.
Среда, 23 сентября, 1942 год.
Военные новости - хорошие.
Сталинград все еще держится.
Русское наступление под Москвой продолжается.
Теперь можно. Все рабочие ушли.
Анна! - Я первая в туалет.
6 часов, Марго, занятия окончены. - Где мои туфли?
Ты мои туфли не видела? - Какие туфли?
Ты об этом пожалеешь. - Неужели?
Аннушка, милая. - Сейчас я тебя поймаю.
Попробуй.
Перестань! Питер! - Аннушка! Питер!
Питер, ты куда? - Покормлю Мущи.
Питер! - Аннушка, милая,
ты не должна заигрывать с Питом. Это неприлично.
Кто тут хочет быть приличным? Я не хочу быть приличной!
Сама заявляешь, что уже взрослая, а ведешь себя, как ребенок.
Я просто хотела пошутить.
Не знаю, что с ним случилось.
Дай ему немного времени. Он еще не привык к девушкам.
Времени? Два месяца мало?
Я чуть не заплакала.
Где Мьеп? Она обычно уже здесь.
Марго, пойдем потанцуем. - У меня много работы, Анна.
Знаешь, мы так можем и танцевать разучиться.
Когда выйдем отсюда, так ничего и не вспомним.
А где Питер? - Где еще ему быть? Со своим котом.
Он же еще уроки не сделал.
Питер.
Питер! - Что надо?
Твоя мама сказала, выйди.
Я кормлю Мущи.
Ты же знаешь, как папа относится к потере времени с котом.
Я его с обеда не видел. - Я просто сказала.
Я покормлю его. - А ты держись подальше. Подальше.
Это так ты говоришь со своей юной подружкой?
Мама, прошу тебя, пожалуйста, не говори так.
Смотрите, он покраснел.
Он краснеет. - Ничего я не краснею, только…
Оставь меня в покое. - Как будто есть от чего краснеть.
Нет ничего такого в том, что у тебя есть подружка.
Ты с ума сошла. Ей всего 13.
Ну и что? Тебе -16. В самый раз.
Твой отец старше меня на 10 лет. Смотрите, господин Франк,
если война продлится долго, мы станем родственниками.
Желаю удачи. - Я не видел своего кота с обеда.
Покормлю его. Маленький Мущи.
Жить не могу без своего ненаглядного Мущи.
Красавец, котик, красавец.
Ну, погоди, госпожа Кря-Кря. - Что ты сказал?
Госпожа Кря-Кря!
Ты так болтлива! Надо звать тебя Кря-Кря.
Ты самый несносный из всех, кого я знаю!
Кря-кря-кря!
Анна, дорогая, у тебя жар.
Ты горишь. Как ты себя чувствуешь? - Мама, оставь.
Ты же не заболела? - Нет.
Ты знаешь, мы не сможем вызвать сюда врача. Никак.
Поэтому остается одно - беречь себя.
Не лечить болезнь, а предотвращать. Покажи-ка язык.
Мама, это совершенный абсурд. - Анна, дорогая, не будь ребенком.
Покажи язык.
Oттo.
Анна, ты же слышала маму, правда?
Давай, открывай.
Кря.
Аннушка.
Oттo. - Аннушка.
Все нормально.
Нет такой болезни, которую велосипед или встреча с любимой подружкой
Санной Де Ври не могли бы излечить у нашей Анны.
Правда, Анна?
Мне так хочется, чтобы Питер был девочкой, а не парнем.
Можно было бы с ней поговорить.
Из всех мальчишек мира,
почему я должна сидеть взаперти именно с ним?
Кто-то идет? - Это Мьеп?
Странно, что ее не слышно.
Может, она захворала. - Она придет.
Скорее бы она была здесь.
Я с ума схожу без сигарет.
Анна, за работу по истории у тебя «отлично»,
и «пять с минусом» по латыни. - А что там по алгебре?
Должен тебе признаться.
До сих пор по алгебре я знал больше тебя.
Сегодня ты со мной сравнялась. Попросим проверить работу Марго.
Правда, алгебра - муть, папа? - Муть.
А как написала я? - Конечно, на «отлично».
Анна, прекрати.
Марго, сочинение на французском было просто прекрасным.
Госпожа Ван Даан, можно примерить? - Нет, Аннушка.
Ничего, пусть примерит.
Только, пожалуйста, аккуратнее.
Мой отец подарил мне Эту шубу за год до своей смерти.
Он всегда покупал мне все самое лучшее.
Госпожа Ван Даан, у вас было много ухажеров до свадьбы?
Аннушка, это личный вопрос.
Личные вопросы задавать неучтиво.
Ничего страшного.
Аннушка, в нашем доме всегда толпились ухажеры.
Когда я была молода… - Боже, опять.
Замолчи!
Однажды летом. У нас на Гильверсаме был дом.
Ухажеры…
Ухажеры вились как пчелы вокруг банки с вареньем.
Когда, мне было 17,
мы тогда носили короткие юбки, и все видели мои стройные ножки.
Они и сейчас ничего. Может, я и не так красива, как раньше,
но ножки мои со мной. Как они вам, господин Франк?
Ладно, ладно. Все увидели.
Я не тебя спрашиваю, а господина Франка.
Мама, ради бога. - Я и тебе мешаю, да?
Послушай, я тебе скажу. Я мечтаю, чтобы у твоей жены были не хуже.
Аннушка, мой папа переживал из-за всех этих ухажеров.
И он мне говорил:
«Если кто-то из них начнет наглеть, ты ему просто скажи:
«Не забывайте, господин такой-то, не забывайте, я - леди».
Посмотри на себя. Что ты ей говоришь?
Ты не знаешь, что она все заносит в свой дневник?
Что с того, что заносит? Я говорю правду.
Ты еще не закончил? - Нет.
Мыслитель. - Оставь его в покое.
Я - тупица. Это безнадежно. - Не говори так.
Просто тебе некому было помочь,
как папа помогает Анне и мне.
Если я… Если бы мы могли помочь.
Что скажешь, Питер? Хочешь заниматься с нами?
Организуем школу совместного обучения?
Спасибо, да.
Господин Франк. -Да?
Вы - ангел, настоящий ангел.
Почему вы не встретились мне прежде, чем я встретила, этого?
Питер, мне кажется, тебе лучше пойти к себе и поработать.
Извините.
Слушай господина Франка, Питер. Он - высокообразованный человек.
Уже девятый час. Где же они?
Пришел бы хоть кто-то один. - Придут. Не волнуйся.
Не успокаивай меня. Я знаю, что-то случилось.
И так тошно. Может, хоть ты не будешь путаться под ногами?
Если бы ты не курил, то не был бы таким раздражительным.
Я что, курю? - Ты уже выкурил все свои сигареты.
Мьеп принесла мне всего одну пачку.
Это дурная привычка, и сейчас самое время отказаться от нее.
Перестань. Прошу тебя.
Ты превращаешь в дым все наши деньги.
Ты замолчишь?!
А ты чего так смотришь?
Я никогда не слышала, чтобы взрослые так ссорились. Думала, только дети.
Это не ссора, а дискуссия.
Никогда не слышал, чтобы дети так грубили.
Я грублю? -Да!
Аннушка, выпей молока. - Ты испортилась.
Тебя надо хорошенько отшлепать.
Не забывайте, господин такой-то, я - леди.
Ты - самая большая грубиянка.
Почему ты не такая вежливая, как твоя сестренка, Марго?
Что ты все выпендриваешься?
Послушайте доброго совета, юная леди.
Мужчинам такие девушки не нравятся. Вам понятно?
Мужчинам нравятся послушные.
Которые готовят, шьют, убирают.
Лучше я себе горло перережу. Вскрою себе вены.
Я стану выдающейся.
Поеду в Париж, буду заниматься музыкой, искусством.
Да-да.
Я стану актрисой, писательницей или танцовщицей.
Что ты наделала! - Извините.
Неуклюжая невежа!
Это пальто подарил мне отец! - Я очень извиняюсь.
Испортила напрочь, и тебе все равно? Испортила!
Убить готова! Прямо убить готова!
Петронелла.
Петронелла, Это всего лишь шуба. Только шуба.
Анна, ты не должна вести себя так.
Я нечаянно. С каждым могло случиться.
Я не об этом. Я о пререканиях.
Пререкаться нельзя. Они у нас в гостях.
Ты же не слышала, чтобы Марго вступала с ними в перепалки?
Постарайся быть как Марго.
И ходить перед ними на цыпочках, как она? Нет уж, спасибо.
Не понимаю, что с тобой происходит, Аннушка.
Если бы я так разговаривала со своей мамой, как разговариваешь ты.
Жизнь, мамочка, изменилась. Люди стали другими.
«Да, мамочка. Нет, мамочка. Как скажешь, мамочка».
Я должна сама всего добиться. Создать себя.
Для этого не надо ругаться. Марго не…
«Марго». Только это и слышу. «Почему ты не такая, как Марго?»
Она все делает правильно, я все делаю не так.
Вы все против меня, а ты - больше всех.
Ума не приложу, как с этим жить дальше.
Аннушке слова нельзя сказать, она тут же начинает кричать на меня.
Ты же знаешь Анну. Через полчаса она будет смеяться и шутить.
А еще они.
Я говорила отцу, двум семьям не ужиться.
Но нет, ему надо было их пригласить.
При этом звуке у меня всякий раз останавливается сердце.
Это Мьеп. Папа.
Да? - Это Мьеп.
Вот ваш список. - Спасибо.
Это Мьеп? -Да.
Наконец-то я покурю. - Мьеп пришла.
Мне правда очень жаль вашу шубу.
Не переживай.
Привет. - Мьеп.
Господин Кралер.
Когда приходит господин Кралер, начинает сиять солнце.
Дерку надо уехать. - Дерк - жених Мьеп.
Ему пришлось скрываться в деревне, чтобы избежать призыва на работы,
и он разрешил мне передать вам радио.
Не надо было этого делать. - Это очень опасно.
Смотрите!
Благословенное радио.
Оно заменяет нам глаза и уши.
По немецкому радио мы слушаем только хорошую музыку.
Войска держав Оси на западном…
А по «Би-Би-Си» слушаем новости.
… атаковали противника в воздухе и на земле,
и наступают по всем фронтам.
Восьмая армия развивает наступление.
Это хорошо.
Ладно. Теперь послушаем, что говорят нацисты, да?
Берлин.
Может, не надо?
Ладно, Питер, достаточно.
Зеленая Полиция, они нас нашли.
Сюда, господин Дассел.
Это Кралер. - И Мьеп.
Откройте, пожалуйста. - Слава богу, они пришли.
Кралер? - И Мьеп. Откройте, пожалуйста.
Вчера у нас были гости. - Вчера у нас были гости.
Да, да. - Это был вор.
Вор? - Вы его слышали?
Да. - Он был как раз под вами.
Прямо в кабинете, под нами.
Мы не знали. Думали, Это Зеленая Полиция.
Вы уверены, Мьеп? - Вы, конечно, сидели тихо?
Не шевелились. Всю ночь едва дышали.
Это хорошо. Он был близко. - Слишком близко.
Там все перерыто, ящики, папки.
Даже сейф нашел, но не смог его открыть.
Он ищет наши продовольственные карточки.
Кто-то догадывается. - Они в сейфе.
Они вернутся.
Надо избавиться от сейфа. Унесите его отсюда.
Да, и на двери повесим табличку:
«Воры, не приходите. Сейфа здесь нет».
Все шутите. - Господин Франк, нужно поговорить.
Да, конечно. - Может, надо избавиться и от радио.
Бросьте его в печку. Сожгите. Если Зеленя Полиция найдет радио…
Тогда найдут и ее дневник. Его тоже надо сжечь.
Только не дневник. Сожжете его - я последую за ним.
Где он? - Господин Ван Даан.
Если найдут нас, найдут и дневник, и радио.
Я стараюсь приносить хорошие вести. - Да, я знаю.
Но кое-что случилось. Ко мне приходил человек.
У него есть друг, еврей, зубной врач.
Он умолял меня помочь ему спрятать его.
Вот я и пришел к вам.
Нелепо просить вас, учитывая,
в каких условиях вы живете, но не могли бы вы принять его?
Конечно, примем.
Его зовут Ян Дассел. - Дассел. Кажется, я его знаю.
Хорошо, что он будет с нами. - Спасибо.
Отто, но где мы его разместим? Где?
У нас не так много продуктов. - Продукты можно немного растянуть.
Он может спать на моей постели. - Нет, спасибо, Питер.
Марго перейдет к нам, а он будет спать на ее месте.
Сейчас перенесу вещи.
Господин Дассел.
Не ударьтесь головой.
Заходите, господин Дассел.
Это господин Франк.
Господин Отто Франк? - Да. Позвольте ваши вещи.
Спасибо, Господин Франк.
Оставляю вас в хороших руках.
Господин Дассел, я должна вернуть пальто.
Какие найти слова благодарности? - Господин Кралер и Мьеп,
они - наш спасательный круг. Без них мы бы не выжили.
Прошу вас. Вы делаете из нас героев. Все гораздо проще.
Просто мы не любим нацистов. - Я знаю, знаю.
Никто не может указывать голландцам, что делать с проклятыми евреями.
Мы придем завтра, проверим, как вас тут принимают.
До свидания. - До свидания.
До свидания. - До свидания, Мьеп.
Добро пожаловать, господин Дассел.
Благодарю вас. - Это моя жена, Эдит.
Господин и госпожа, Ван Даан. Их сын, Питер.
Мои дочери, Марго и Анна.
Здравствуй, Анна. - Здравствуйте.
Марго. - Здравствуйте.
Прошу, господин Дассел, присаживайтесь.
Спасибо.
Это сон, я знаю.
Сам господин Отто Франк.
Значит, вы не в Швейцарии? Говорили, что вы уехали туда.
И все это время вы были здесь? - С самого июля.
Господин Кралер предупреждал вас, что тут не разъешься?
Подумайте,
три продовольственные карточки на семерых.
С вами - на восьмерых.
Господин Ван Даан, вы понятия не имеете, что творится снаружи,
раз говорите о таких вещах.
Вы не представляете, что творится здесь, в Амстердаме.
Каждый день сотни евреев исчезают.
Квартал окружают, обыскивают дом за домом.
Каждый день, возвращаясь со школы, дети не находят своих родителей.
Высылают сотни.
Наши общие знакомые - Холленштейны, Весселс.
Не может быть.
Вам приходит повестка:
«Явиться на пункт сбора в такой-то день и такой-то час.
С собой иметь только ручную кладь».
Не явитесь - вытаскивают из дома,
и отправляют прямо в Маутхаузен, лагерь смерти.
Мы не знали, что все настолько ужасно.
Простите мои эмоции.
Вы знаете Де Ври?
Их забрали.
Санна учится со мной в одном классе.
Она - моя лучшая. Лучшая подруга.
Она вернулась домой со школы и не нашла родителей.
Два дня она была дома одна, а потом забрали и ее.
Забрали?
Да, вместе со всеми.
Не может быть.
Семья Майерберг, они жили рядом.
Знаете? - Отложим этот разговор.
Господин Дассел наверняка хочет устроиться.
Проводи господина Дассела в его комнату, пожалуйста.
Прошу вас со мной, господин Дассел.
Простите, если я не смог выразить свою признательность.
Это был такой шок для меня!
Я всю жизнь считал себя голландцем. Я родился в Голландии.
Мой отец родился в Голландии, и мой дед.
А теперь, после стольких лет.
Извините меня.
Все так непохоже на то, что говорит нам господин Кралер.
Он говорит, что все идет к лучшему.
Мне приятнее слушать Кралера.
Спокойной ночи.
Скажи «Спокойной ночи»! - Спокойной ночи, мама.
Спокойной ночи. - Спокойной ночи.
У вас есть дети, господин Дассел?
Нет, я не был женат.
У вас вообще нет семьи? - Никого.
Как печально.
Вы, наверное, ужасно одиноки.
Я к Этому привык.
Я бы к этому никогда не привыкла.
У вас и любимцев никаких нет?
Кошки или собаки? - Нет.
Нет, нет, на животных у меня аллергия.
Появляется астма. - Боже мой.
Что такое?
У Питера есть кот.
Правда? Здесь? -Да.
Но мы его почти не видим.
Питер держит его у себя в комнате. -Да.
Все будет нормально. - Будем надеяться. Да.
Надеюсь, я вам не очень буду мешать, господин Дассел.
Нет.
Просто похоже, что я могу вывести из себя любого.
Нет, я очень хорошо умею ладить с молодежью.
Пациенты всегда приводят ко мне своих детей,
потому что знают, что я всегда могу поладить с ними.
Так что об этом не волнуйся.
Спасибо, господин Дассел.
Спокойной ночи.
Я вернусь.
Спокойной ночи, господин Дассел.
Осторожно.
Санна.
Санна?
Санна!
Спасите! Спасите! Нет, нет!
Нет! Не забирайте меня! Перестань! Перестань!
Спасите.
Тихо, Аннушка, тихо. Все нормально, все нормально.
Господин Дассел, включите, пожалуйста, свет.
Это всего лишь сон.
Ты здесь, в безопасности, видишь?
С девочкой надо что-то делать. Так кричать.
Кто знает, что там, на улице? Она подвергает нас опасности.
Господин Дассел, в конце концов, Анна - не солдат на передовой.
Пожалуйста, господин Дассел, идите спать.
Через минуту-другую она придет в себя, правда, Аннушка?
Идите спать.
Извините. Пойду в туалет, спокойно только там.
Ложись спать.
Водички хочешь?
Приснился плохой сон?
Может, расскажешь мне?
Лучше не надо.
Тогда постарайся заснуть.
Я посижу с тобой рядом. - Да не надо.
Но мне хочется побыть с тобой. Очень, правда.
Лучше не надо.
Спокойной ночи.
Все будет нормально?
Ты ничего не хочешь?
Пожалуйста, пусть придет папа.
Да, конечно, дорогая.
Она зовет тебя.
Эдит. - Иди к ней, Отто.
Она все еще дрожит от страха.
От меня ей ничего не нужно.
Когда, я наклонилась поцеловать ее, она отвернулась.
Они выломали дверь и хотели вытащить меня на улицу, как Санну.
Анна.
Такой период.
В этом возрасте все девочки больше тянутся к отцам.
На них они выплескивают свою любовь.
Ты была не такой. Ты не отгораживалась от меня.
Вот так.
Хочешь, я тебе почитаю? - Нет, просто посиди со мной.
Я сильно кричала?
Думаешь, на улице меня услышали? - Нет. А теперь спокойно ложись.
Вот так. Постарайся заснуть.
Я - ужасная трусиха.
Я так расстроилась.
Считаю себя уже взрослой,
а стоит чему-то произойти, и я бегу к тебе, как ребенок.
Пап, я люблю тебя. Люблю только тебя.
Аннушка. Аннушка. - Это правда.
Я люблю только тебя.
Я долго думала об Этом.
Мне приятно.
Приятно слышать, что ты любишь меня.
Но еще приятнее было бы услышать, что ты любишь и маму.
Ей очень нужна твоя помощь.
Твоя любовь.
У нас нет ничего общего. Она не понимает меня.
Когда я делюсь своими взглядами, она спрашивает, нет ли у меня запора.
Ты ее только что очень обидела. Она плачет.
Она там плачет.
Папа, я вела себя отвратительно, да?
Что со мной? Скажи.
Не говори, что это такой период. Помоги мне.
Аннушка, родители мало чем могут помочь своим детям.
Мы можем только подать пример, указать путь.
Остальное вы должны делать сами.
Я стараюсь. Правда, стараюсь.
Каждый вечер я вспоминаю все, что сделала плохого за день.
Например, мокрую тряпку в постели госпожи Ван Даан.
Теперь Этот случай с мамой.
Я говорю себе: «Это плохо»,
и обещаю себе больше никогда так не делать. Никогда.
Я могу натворить что-нибудь похуже, но так больше не делаю.
У меня есть хорошая сторона, папа.
Но я боюсь ее показать.
Боюсь, люди будут смеяться надо мной.
Поэтому наружу выходит вредная Анна,
а хорошая Анна остается внутри.
И я стараюсь поменять их местами.
Хорошую Анну вывести наружу,
а вредную спрятать внутрь.
Тогда я буду такой, какой хочу быть.
И могу быть.
Если только…
Она уснула.
Четверг, 29 октября, 1942 год.
Вчера мы сильно поругались с господином Дасселом.
Да, с господином Дасселом.
Он считает, что во мне нет ничего, повторяю, ничего хорошего.
Пока он разорялся, я подумала
«Однажды я дам тебе такого пендаля,
что ты подлетишь до самого потолка».
И почему все взрослые думают, что знают, как воспитывать детей?
Особенно те, у которых и детей-то нет.
Понедельник, 9 ноября, 1942 год.
Хорошие новости! Войска Оси высадились в Африке!
Мерило…
Черчилль выступал по «Би-Би-Си» из Лондона.
…которым они так часто отмеряли другим.
Но это еще не конец.
Это даже не начало конца.
Нет, но, возможно, это уже конец начала.
Налеты становятся все сильнее.
Британские самолеты днем и ночью летят на Берлин.
Это слишком. Это уже слишком.
А если попадут в это здание?
Что мы будем делать? Нам нельзя выходить на улицу.
Что будем делать?
Если попадут в здание, все ваши тревоги закончатся.
Взрыв просто огромный,
британский самолет упал в нашем квартале!
Питер.
Питер!
Это далеко отсюда. - Пожалуйста, не надо.
Вы только посмотрите.
Госпожа Ван Даан, вы должны радоваться этому.
Радоваться? Конечно.
Чем больше будет самолетов, тем скорее кончится война.
Тем скорее мы вернемся домой. - Я думаю, это никогда не кончится.
Знаете, чего я сейчас хочу? Чашечку чая.
Да, давайте, пожалуйста.
Тогда вам не будет чаю на завтрак.
Если попьете сейчас, завтра вам чаю не будет.
Мне все равно. - Мне тоже.
И мне, пожалуйста.
А вам, господин Дассел? Чаю сейчас или завтра утром?
Завтра утром. - Точно?
Точно.
Налейте сейчас.
Ракета!
Эдит, идем!
Питер!
Питер! Питер!
Питер!
«Благословен ты, бог наш, владыка вселенной,
освятивший нас своими заповедями и повелевший
нам зажигать Ханукальный светильник.
Благословен ты, Господь, бог наш, владыка вселенной,
явивший чудеса, отцам нашим в те времена, в эти же дни года.
Благословен ты, Господь, бог наш, владыка вселенной,
давший нам жизни и пропитание,
доведший нас до этого времени года». Аминь.
- Аминь.
Понедельник, 7 декабря, 1942 год.
Праздник Ханука в этом году наступил раньше.
«Мы зажигаем Ханукальный светильник во празднование чудодейств,
свершенных Маккавеями 2000 лет назад,
вдохновленными праведным господом нашим.
Они сражались против безразличия,
против тирании и угнетения и воскресили наш храм.
Пусть же этот огонь напоминает нам, что нужно обращаться к богу,
который всегда поможет». Аминь.
Аминь. - Аминь.
«Я поднимаю взор к горам, откуда приходит помощь.
Мне помогает господь, сотворивший небо и землю.
Без него и шагу не сможешь ступить.
Он не дремлет, охраняет тебя.
Он охраняет дела Израилевы, не дремлет, не спит.
Бог - мой хранитель.
Господь - сень праведная.
Господь хранит тебя от всех грехов.
Он спасает душу твою.
Господь охраняет уход твой и приход.
отныне и во веки веков». Аминь.
Аминь. - Аминь.
Шляпы, пожалуйста. Спасибо.
Очень хорошо.
Как трогательно. - Еще не все.
Садитесь! - Куда вы собрались?
Есть еще много чего. Будут песни, подарки.
Подарки? - К сожалению, в этом году нет.
Но на Хануку всем дарят подарки, всем.
Правильно. - Как Санта-Клаус.
Санта-Клаус.
Нет, не как Санта-Клаус.
Какой же еврей не знает про Хануку?
Особенно я помню свечи.
Сначала одна, как у нас сегодня. На вторую ночь - две.
В следующую - три, и так далее, пока не зажгут все восемь.
Когда горят восемь свечей, картина просто волшебная.
А мне больше всего запомнились подарки,
их дарили все 8 дней.
И с каждым днем все лучше и лучше.
Мы все - здесь, живые. Этого достаточно.
Ничего подобного. У меня кое-что есть.
Что там?
Подарки. - Настоящие подарки?
Она сама сделала. - Только посмотрите!
Разве не празднично? Не весело? - Просто прекрасно!
Это для Марго.
Читай вслух.
Ты никогда не сердишься,
Не сможешь никогда.
Красивая и добрая,
Впиши сюда слова.
Покажи, что там.
Новый сборник кроссвордов.
Он старый, я просто там стерла.
Можно вспомнить и снова все заполнить!
Какая прелесть. - Умно.
Спасибо.
Теперь для госпожи Ван Даан.
Мне так неловко. Я никому ничего не приготовила.
Шампунь для волос.
Я собрала обмылки и бросила их в остатки туалетной воды.
Спасибо, Аннушка! - Она угадала.
Я хотела написать всем стихи, но времени не хватило.
Ваш подарок, господин Ван Даан - это действительно что-то.
Это вы любите больше всего.
Сигареты!
Представляете!
Сигареты! - Целых две.
Папа нашел трубочный табак в кармане своего пальто,
и мы их скрутили.
Больше, конечно, папа.
Вы только посмотрите.
Прикури! Прикуривай!
Это табак.
Правда, табак.
Там есть нитки, но только чуть-чуть.
Да.
Получилось! - Смотрите на него!
Спасибо, Аннушка. Спасибо.
Господин Ван Даан!
Это маме. На Хануку.
Обещаю, что 10 часов буду выполнять все,
что ты мне скажешь.
Подпись: Анна Франк.
10 часов все, что скажут? Все, что угодно?
Правильно.
А вы не захотите продать эту «расписку», госпожа Франк?
Ни за что. Это самый дорогой подарок из всех, что мне дарили.
Это папе.
Аннушка, мне подарок мы не готовили.
Взгляните. - Теплый шарф.
Я понял.
Будешь носить его на шее как Эскотский галстук.
Я вязала его в темноте по ночам. Без света он смотрится лучше.
Нормально. Спасибо, Аннушка. Спасибо.
Просто мечта. - Красивый, правда?
Спасибо, Анна.
Это для Мущи.
Ему понравится.
А это тебе, для тебя.
От госпожи Кря-Кря.
Давай, открывай.
Не хочешь открыть?
Покажи же нам, что там?
Безопасная бритва. - Что?
Она не новая. Мьеп купила ее с рук.
Но тебе уже нужна бритва.
Зачем? - Посмотрите на его верхнюю губу.
Видите?
Он хочет это убрать?
Намажьте молоком, и кот все слижет.
Думаете, пошутили, да?
Смотрите, как ему не терпится. Хочет попробовать прямо сейчас.
Я просто отнесу Мущи его подарок.
Мущи, Мущи, Мущи. - Хватит!
И последний по порядку, но никак не по значению,
мой сосед, господин Дассел.
И мне подарок?
Капсулы. - Затычки для ушей.
Вставите их в уши и не будете слышать, как я ворочаюсь по ночам.
Я их сама сделала. Попробуйте. Проверьте, слышно меня?
Смотри. - Подожди, я…
Так? Надо так? - Готовы?
Что? - Вы готовы?
Работают!
Застряли! Застряли!
Он не может их вытащить.
Что с вами? Вытащите. Выньте их.
Достал.
Спасибо.
Настоящая Ханука. - Правда, она милая?
Настоящая Ханука. - А теперь давайте споем, пап.
Подождите, послушайте сначала Ханукальную песню.
Аннушка. Боюсь, сейчас не стоит петь песню.
Это песня ликования и празднества.
Она может кого-нибудь слишком раззадорить.
Пожалуйста, давай споем, пап. Я обещаю не кричать.
Хорошо, только тихо, Аннушка. Я буду следить, и если ты…
Я говорил тебе не входить с котом. Выйди отсюда!
Что с тобой случилось? Совсем мозгов нет?
Убери отсюда этого кота. - Кота?
Ты прекрасно слышал, убери его!
У меня нет кота.
Господин Дассел.
Не обязательно, чтобы был сам кот. Достаточно просто шерсти
от кота на его одежде, когда он входит.
Кот вам больше не помешает. Мы от него избавимся.
Наконец вы прислушались ко мне.
Я делаю Это вовсе не для вас. Вам это так кажется.
Мне просто надоело смотреть,
как Этот кот съедает все наши продукты.
Это неправда. Я даю ему только остатки от пищи.
Не лги мне. Он толстеет с каждым днем.
Чертов кот выглядит лучше любого из нас. Сегодня же - вон.
Нет!
Господин Ван Даан, вы не можете так. Это кот Питера.
Питер любит своего кота. - Аннушка.
Если выгоните его, я тоже уйду.
Иди, иди.
Никто никуда не уйдет. Что с тобой? Сегодня Ханука.
Аннушка, спой, пожалуйста.
Аннушка. Аннушка.
Сначала нам надо затушить свечи.
Тогда еще останется на завтрашний вечер.
Папа, нужно, чтобы они догорели до конца.
Уверен, господь понимает, что такое нехватка.
«Благословен будь ты, бог наш, позволивший нам
отметить этот радостный праздник. Аминь.
- Аминь.
Кажется, ушли. - Они нашли нас.
Если бы нашли, они были бы уже здесь.
Я знаю, это Зеленая Полиция. Они пошли за подмогой.
Может, Это гестапо, ищут какие-нибудь бумаги.
Или еще один вор в поисках денег.
Я схожу вниз.
Они еще могут быть там.
Аннушка, сегодня суббота. Мы не узнаем что это,
пока в понедельник не придут Кралер или Мьеп.
Мы не можем оставаться в неведении. Успокойся.
Принеси деньги. Говорят, от них можно откупиться.
Быстрей, принеси деньги. - Сиди тихо!
Хочешь, чтобы тебя кинули в концентрационный лагерь?
Будешь стоять там, пока тебя не схватят?
Ты будешь сидеть тихо?
Кто-нибудь, пойдите и верните папу.
С тебя еще не довольно? Прошу вас, господин Ван Даан.
Аннушка!
Я поднимаю взор к горам, откуда приходит помощь.
Мне помогает господь, сотворивший небо и землю.
Он не дремлет, охраняет тебя.
Он охраняет дела Израилевы, не дремлет и не спит.
Господь - мой хранитель.
Господь - сень праведная.
Вон там.
Лучше я схожу и посмотрю. -Да.
Господь хранит тебя от всех грехов.
Он сохраняет душу твою. Услышь меня, Израиль.
Господь будет вести тебя.
Взял пишущую машинку и убежал. Даже не закрыл дверь на улицу.
Она осталась широко открытой. Проходил сторож.
Тут был грабитель. Он убежал, когда услышал мои шаги.
Я запру дверь и доложу по команде.
Они ушли и заперли дверь. Слава богу, ушли.
Лучше бы нас взяли, чем продолжать эту агонию.
Мысли путаются.
Все нормально. Опасность миновала.
Кто сказал, что опасность миновала?
Вы что, не понимаете, что опасность больше, чем когда-либо?
Успокойтесь, пожалуйста.
Благодаря этому неуклюжему идиоту кто-то уже знает, что мы здесь.
Знает, что мы здесь прячемся.
Думаете, этот грабитель пойдет в полицию и доложит:
«Я хотел ограбить это место и услышал шум над головой?»
Думаете, он это сделает?
Думаю, да. - Вы с ума сошли.
Я думаю, грабителя поймают, и он пойдет на сделку с гестапо.
Он скажет:
«Если вы меня отпустите, я покажу, где прячутся несколько евреев».
Вот что я думаю.
Он прав.
Мама, давай уйдем отсюда. Нам нельзя здесь больше оставаться.
Пожалуйста, уйдем. - Уйдем? Куда?
Да, куда?
Мы что, разуверились?
Потеряли мужество?
Только что мы посчитали, что за нами пришли, так?
Мы думали, это конец. Но нет. Мы живы. Мы в безопасности.
Благодарим тебя, Господи, боже наш,
что в бесконечной милости своей ты снова помог нашему спасению.
Аминь. - Аминь.
Аннушка.
Песню.
Давай споем?
С Ханукой. С Ханукой.
Суббота, 1 января 1944 года.
Наступил новый год,
а мы так и сидим в своем убежище.
Мы уже провели здесь
один год, пять месяцев и 25 дней.
Один из членов семьи нас покинул.
Мущи сбежал.
Все немного похудели.
Ссоры Ван Даанов продолжаются, как всегда.
Мама меня так и не понимает.
Правда, я ее тоже не понимаю.
Однако кое-что сильно изменилось,
изменилось во мне.
Где-то я читала, что в моем возрасте у девочек появляется неуверенность.
Они замыкаются в себе
и затаенно наблюдают чудесные перемены в своем организме.
Мне кажется, со мной происходит какое-то чудо.
Не только внешние перемены,
но и внутренние изменения.
Всякий раз, когда это случается, я чувствую какую-то тайну,
и всегда с нетерпением жду, когда эта тайна повторится.
Аннушка! Питер!
Прекрасный сюрприз, пришли господин Кралер и Мьеп.
Спасибо. Не стоило приходить.
Вам нужен хотя бы один день отдыха.
Не говори так. Так приятно их видеть.
Что это? Что это? - Господин Кралер.
С Новым годом, господин Дассел. - С Новым годом.
Как дела, Марго? Тебе лучше?
Все хорошо.
Мы накормили ее всякими таблетками, чтобы она не кашляла.
Смотрите, что принесла нам Мьеп.
Торт!
Торт. - Вот это да.
Принесу тарелки.
Спасибо, Мьеп. - Спасибо.
Вы, наверное, истратили весь свой сахарный паек.
Прелесть, не правда ли?
Я уже сто лет торта и не видела.
С тех пор, как вы приносили еще год назад. Помните?
На нем было написано «Мир в 1943».
«Мир в 1944».
Мир когда-нибудь обязательно наступит.
Это тебе, дорогая.
Итак, сколько нас здесь? - Мне не надо.
Надо обязательно. - Пожалуйста, Мьеп.
Хорошо. Тогда - один, два, три…
Семеро. - Восемь.
Как всегда.
Я не посчитал Марго. Она, разумеется, торт не будет.
Это почему? - Ей это не повредит.
Хорошо, хорошо. Просто я не хотел, чтобы она снова начала кашлять.
И, пожалуйста, пусть порежет госпожа Франк.
Что вы хотите сказать?
Госпожа Франк делит лучше.
Вы на что намекаете? - Перестань, мы зря теряем время.
Разве я не делю всегда поровну?
Разве нет? - Перестань.
Нет, пусть ответит. Разве не так? - Да, да, да.
Все получают поровну,
только господину Ван Даану достается чуть больше.
Это ложь! Она всегда делит поровну.
Господин Ван Даан, прошу вас.
Видите, Мьеп, что делает с нами маленький торт?
Люди теряют голову.
Прошу, госпожа Франк. - Благодарю вас.
Вы точно не хотите? Абсолютно точно.
Мьеп. - Нет, спасибо, правда.
Режьте торт.
Спасибо.
Это тебе, Питер.
Может, Мущи вернулся домой.
С вами такое бывало? Как вы считаете?
Его нет уже неделю, Питер.
Успокойся. Кто-нибудь уже приготовил из него роскошное блюдо.
Очень вкусно, Мьеп. - Вкусно.
Мне пора бежать. У нас сегодня праздничный вечер.
Как здорово!
Запомни, кто во что будет одет,
что будет на столах, и потом расскажешь нам.
Подготовлю подробный отчет.
Всем до свидания. До свидания, Мьеп.
Одну минуту. Я хочу попросить вас кое-что сделать для меня.
Куда ты пошел?
Что ты собираешься делать?
Нет. Не смей ее трогать.
Что там происходит? - Отец хочет продать ее шубу.
Она так над ней трясется. - Шуба - моя, слышишь?
Ее подарил мне отец. Ты не имеешь права!
Как можно в такое время
беспокоиться о какой-то шубе?
Не ваше собачье дело.
Еще одно слово. - Питер.
Маленький семейный совет по поводу реализации шубы.
Я говорил госпоже Ван Даан, это эгоистично - хранить шубу,
когда люди снаружи отчаянно нуждаются в теплой одежде.
Пожалуйста, продайте ее для нас.
За нее должны дать хорошие деньги. И потом, принесите,
пожалуйста, сигареты. Все равно какие, несите любые.
Их очень трудно достать, господин Ван Даан, но я постараюсь.
До свидания. - До свидания.
Господин Франк, могу я поговорить с вами?
Что-то случилось, господин Кралер? Что случилось?
Если это касается нас, лучше услышать нам всем.
Но дети… - Если они себе напридумывают,
это будет хуже любой реальности.
Кладовщик из цейхгауза. Его зовут Карл.
Вы его знаете. Однажды он зашел в кабинет,
закрыл дверь и спрашивает:
«Что слышно от вашего друга, господина Франка?»
Я сказал, что, по слухам, вы в Швейцарии.
Он сказал, что это он слышал, но подумал, что я знаю что-то еще.
Я не обратил большого внимания и постарался все забыть.
А вчера мы выходили из кладовой, вон там.
Я направлялся в кабинет и оглянулся.
Он стоял и внимательно смотрел на книжный шкаф.
Потом говорит: «Тут, наверху, кажется, была дверь.
Здесь не было двери на чердак?»
Потом попросил прибавку к зарплате.
20 гульденов в неделю. - Шантаж.
20 гульденов? Прибавка скромная. - Это только начало.
Знаете что я думаю?
Это грабитель, что приходил той ночью.
Так он и узнал, что мы здесь.
Чем все закончилось? Что вы ему сказали?
Я сказал, мне надо подумать.
Что делать, дать прибавку? Уволить при случае, или что?
Я не знаю. - Ради бога, не увольняйте его.
Дайте ему эту прибавку.
Пусть остается, он будет у вас на виду.
Это, вообще, много? Сколько сейчас платят?
На военном заводе это нормально. Но у нас завод не военный.
К тому же я не уверен, что он знает.
Дайте ему половину. И скоро мы поймем, шантаж это или нет.
А если шантаж? Ему же надо будет платить?
Что бы он ни просил, надо платить.
Решать будем, когда придет время.
Возможно, мне просто показалось. Сейчас такие времена.
Все и все вызывают подозрения.
Что это может быть, телефонный звонок в праздник?
Это моя жена. Я ей сказал, что должен разобраться с бумагами.
Попросил позвонить, когда она вернется из церкви. До свидания.
С Новым годом.
До свидания. - До свидания, господин Кралер.
Значит, предложу ему половину. - Спасибо, господин Кралер.
Благодарите своего сына.
Его и его чертова кота! Тогда, той ночью, там.
Говорю вам, теперь Это вопрос времени.
Порой хочется, чтобы все уже кончилось, как угодно.
Марго! - Была бы хоть какая-то ясность.
Как тебе не стыдно так говорить.
Подумай, как нам повезло.
Подумай о тысячах, которые умирают на войне каждый день.
Подумай о заключенных в концлагерях.
Какой в этом смысл?
Думать о невзгодах, когда сами - в бедственном положении?
Это глупо!
Мы молоды, Марго, Питер и я.
У вас, взрослых, свой шанс уже был.
Взгляните на нас. Начни мы думать о мировом зле - мы пропали.
Мы стараемся сохранить какие-то идеалы,
когда все: надежды, идеалы - все рушится.
Мы не виноваты, что все в мире перевернулось вверх дном.
Нас не было, когда все это началось. - Послушай меня!
И не перекладывайте вину на нас!
Можно подумать, войну начали мы.
Это мы начали войну?
Ты оставила. - Спасибо.
Ты была прекрасна.
Я не умею говорить с ними. Когда злюсь, мысли путаются.
Я наговорила лишнего.
Оскорбила чувства людей.
Мне кажется, ты прекрасна.
Спасибо, Питер.
Когда, Дассел сказал, что Мущи кто-то съел,
я не мог придумать, что ответить, хотелось просто ударить его.
В школе я раньше так и делал.
А здесь, только начнется ссора, прячусь у себя в комнате.
Тебе везет, есть своя комната.
А в моей всегда - Его преподобие.
Когда, читают нотации, приходится терпеть.
Ты им только что ответила.
Я так вспылила.
У них уже есть свое мнение
обо всем.
А мы еще только создаем свое.
У нас тут такие проблемы,
которых у наших ровесников никогда не было.
Только подумаешь, что вот, решение,
как что-то случается, и - раз!
Все приходится начинать сначала.
Мне кажется, твой отец - хороший. - Это так, Питер. Хороший.
Он один дает мне почувствовать себя умной.
Правда, мы смешные?
Столько времени были вместе,
и только теперь по-настоящему поговорили.
Хорошо, когда есть с кем поговорить, правда?
Помогает выпустить пар.
Когда захочешь выпустить пар,
можешь приходить в мою комнату.
Могу выпустить столько пара!
Ничего, я выдержу.
Ты серьезно?
Я же сказал.
Спокойной ночи. - Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
Можно войти? - Нет, я еще неодета.
Марго.
Скажи, я - уродина? - Хватит прибедняться.
Нет, скажи.
Конечно, нет. У тебя красивые глаза,
ты - очень живая и…
Можно войти? - Входи, мама.
Господин Дассел хочет войти в комнату.
Он сидит тут весь день.
Ты не пойдешь сегодня проведать Питера?
Это я и собираюсь сделать.
Ты ему не мешаешь?
Мама, у меня есть интуиция.
Тогда можно тебя попросить, Аннушка? Не запирай дверь.
Ты говоришь как госпожа Ван Даан.
Нет, нет. Я ни в чем вас не подозреваю.
Просто не хочу, чтобы ты давала повод для разговоров.
Извини, мама. Я иду к Питеру.
И не позволю Петронелле Ван Даан разрушить нашу дружбу.
Одну минуту, господин Дассел.
В мое время парни приходили к девушкам.
Вы же знаете молодых.
Комната Питера - единственное место, где они могут поговорить.
Поговорить?
Когда, я была девушкой, это называлось не так.
Марго, мне так жаль, что ты - как будто за бортом.
Я чувствую себя такой виноватой. - Почему?
Всякий раз, когда я ухожу к Питеру,
у меня такое чувство, что я тебя обижаю.
Будь я на твоем месте, я бы отчаянно ревновала.
Я и ревную, немного, только не тебя и не Питера.
Мне просто обидно, что у меня нет никого,
кому я могла бы поверить свои чувства.
Марго, я даже… - Ты нашла дружеское общение,
и я не хочу, чтобы ты его лишалась.
Но в глубине сердца я думаю, у меня тоже есть право на друга.
Просто Питер - Это не тот, он не может стать таким для меня.
Может, и ревновать тогда ни к чему.
Может, я заменяю ему его кота.
Впустите меня в мою комнату. - Одну минуту, господин Дассел.
Ладно, я пошла. Сквозь строй.
Большое спасибо.
Взгляните на нее.
Что толку, что у меня есть сын? Я его не вижу.
Минутку, милая.
Я хочу поговорить со своим сыном. Ты не против?
Питер, сегодня не засиживайтесь до утра.
Тебе нужен сон. Ты растешь.
Аннушка не задержится. Она ляжет спать ровно в 9.
Правда, Аннушка? - Да, мама. Нам можно идти?
Слушай бой часов, дорогая.
Правда, они несносны?
Обращаются с нами, как будто мы в детском саду.
Не обращай внимания. Я же не обращаю.
Наверное, не стоит их винить.
Они судят по себе, когда были в нашем возрасте.
Не понимают, насколько наши взгляды более передовые.
Я уже знаю, кем хочу стать, а ты?
Стану журналисткой, или вроде того.
Я очень люблю писать.
А чем хочешь заняться ты?
Я знаю, чего я хочу сейчас.
Доплыть до Англии и вступить в голландскую армию.
Питер, даже не пытайся. Ничего не получится.
У меня получится.
Берут только нескольких из сотен.
Знаю, но я хочу вступить и сражаться.
Сидеть здесь - это не для меня.
Тебе нравится Марго, правда?
Она давно тебе нравилась.
Нравилась больше меня.
Я не знаю. - Ничего.
Все так считают. Марго - такая хорошая.
Она - милая, умная, красивая, а я - нет.
Я бы так не сказал. - Да, да, не такая.
Я прекрасно знаю, что я не красавица.
Никогда не была и никогда не буду.
Я совершенно не согласен.
Я считаю, ты симпатичная.
Это неправда.
И еще одно.
Ты изменилась. За Это время.
Правда?
Раньше я считал тебя ужасно неугомонной.
А что думаешь сейчас, Питер? Как я изменилась?
Стала спокойнее.
Я рада, что ты перестал ненавидеть меня.
Я этого и не говорил.
Держу пари, когда мы выйдем отсюда, ты больше обо мне и не вспомнишь.
Ерунда.
Когда вернешься к друзьям, скажешь:
«Что я нашел в этой госпоже Кря-Кря?»
У меня нет никаких друзей. - Питер, наверняка есть.
Друзья есть у всех. - Только не у меня.
Мне они не нужны. И без них хорошо.
Значит, тебе будет хорошо и без меня?
Я считала себя твоим другом.
Нет.
Если бы все были, как ты,
все было бы по-другому.
Питер, ты когда-нибудь целовал девушку?
Да.
Один раз.
Она была красивая?
Та девушка?
Не знаю. На глазах была повязка.
На одном вечере. Играли в «бутылочку».
Мне кажется, это не в счет, правда?
Для меня - нет.
А меня целовали дважды.
Однажды незнакомец, я его раньше не видела.
Когда я упала на льду, поднял меня и поцеловал в щеку.
Я плакала.
А второй раз - друг папы поцеловал мне руку.
Это ведь тоже не считается, правда?
Думаю, что нет.
Я почти наверняка знаю, что Марго никого не поцеловала бы,
если бы не была помолвлена.
И я уверена, что у мамы никого не было до папы.
Не знаю.
Сейчас все так по-другому.
Ты как считаешь?
Девушке нельзя никого целовать, пока она не помолвлена?
Так трудно решить, как поступить.
Мы здесь сидим и слышим, как рушится целый мир,
а ты думаешь
и не знаешь, что будет завтра.
Как ты считаешь?
Наверное, это зависит от девушки.
Некоторых, как бы они ни поступили, осуждали бы.
А для других в том не было бы ничего дурного.
Я всегда думал, что…
Мне, пожалуй, пора идти.
Пора.
Спокойной ночи.
Тебе не запретят приходить?
Нет.
Я могу принести свой дневник.
Там столько всего, что мы можем обсудить с тобой.
Там много и о тебе.
А что обо мне?
Кое о чем тебе лучше не знать.
Я думала, ты - ничего особенного.
Из-за того, как относился ко мне.
Ты поменяла свое мнение?
Как я поменял его о тебе?
Увидишь.
Спокойной ночи, Аннушка.
Спокойной ночи, Анна. - Спокойной ночи.
На улицах - настоящее оживление.
Ожидание военного вторжения возрастает день ото дня.
Все говорят только об освобождении.
Скорей бы оно произошло. У нас здесь плохие новости.
Людей, на которых Мьеп оформила нам карточки, арестовали.
Господин Кралер попал в больницу. Кажется, у него язва.
Боюсь, его язва - это мы.
Мьеп приходится разрываться между нами и работой.
Нам просто повезло, по сравнению с тем, что творится на улице.
Я чувствую наступление весны.
Я ощущаю его всем телом и душой.
Я вся в ожидании.
Жду чего-то,
чего-то всего.
Oттo! Oттo, скорее!
Он ворует продукты! Господин Ван Даан ворует!
Что такое? Господин Ван Даан! Пустите!
Что случилось? Господин Ван Даан.
Смотрите, хлеб!
Грязный вор! Вы - ничтожество!
Господин Дассел! - Питер, помоги!
Пустите его. - На помощь, Питер!
Пустите его.
Пустите его!
Патти, что это?
Он воровал хлеб!
Так это были вы.
А мы все время думали, что это крысы.
Господин Ван Даан, как вы могли?
Я хочу есть. - Все хотят есть.
Я вижу, как дети становятся все худее и худее.
Ваш собственный сын, я слышала, как он стонал во сне от голода.
А вы крадетесь ночью и воруете продукты,
предназначенные для детей!
Ему нужно больше, чем любому из нас.
Он - крупный мужчина.
А вы!
Вы хуже него! Вы мать!
И жертвуете сыном ради этого человека! Этого…
Эдит.
Не думайте, что я не видела.
Всегда подкладывали ему кусочки получше.
Я наблюдала день за днем и держала язык за зубами.
Но теперь, после такого, не буду!
Теперь пусть уходит. Пусть уходит отсюда!
Эдит.
Уходит?
В каком смысле? - В прямом.
Собирайте вещи и уходите! - В тебе говорит гнев.
Ты же не это хотела сказать. - Нет, именно это.
Два года мы прожили здесь, вместе, бок о бок.
Мы уважали права друг друга.
Сумели прожить в мире. И теперь все насмарку?
Господин Ван Даан, этого больше никогда не повторится, верно?
Нет, нет. - Украв однажды, он украдет снова.
Пусть уходят. Убирайтесь немедленно!
Мама, Питера ты не выгонишь. Он ничего не сделал.
Питера я не выгоняю. Пусть остается.
Если он уйдет, я тоже. Он мой отец.
Этот человек тебе больше не отец.
Он не знает, что значит быть отцом!
Я перестану уважать себя. Я не могу остаться.
Что ж, ладно.
Питер. Нет.
Госпожа Франк, вы выставляете нас на улицу?
Сможете найти другое убежище.
Где мы найдем хотя бы подвал?
Или чулан?
Господин Франк,
вы говорили Патти, что не забудете,
что он сделал для вас, когда вы прибыли в Голландию.
Что никогда не сможете отплатить.
Свой долг пред вами мой муж выплатил сполна.
Эдит, я не узнаю тебя. Я никогда не видел тебя такой.
Надо было давно выговориться.
С некоторыми по-хорошему нельзя.
Без вас еды было бы гораздо больше.
Перестаньте, госпожа Ван Даан!
Зачем нацистам уничтожать нас?
Мы себя сами уничтожаем.
Мама, пожалуйста, не выгоняй их. Сейчас - день, их могут схватить.
Они побудут здесь, пока Мьеп не найдет им другое убежище.
Госпожа Франк, господин Франк, Марго.
Нам нельзя опускаться так низко, чтобы передраться между собой
из-за куска хлеба.
Это Анне,
госпоже Ван Даан, господину Ван Даану.
Посмотрите, что он делает?
«Передаем новости военного вторжения.
Для тех, кто не слышал, повторяю.
Утром в Нормандии началась высадка десанта».
Началось! Слушайте!
День «Д» наступил. В ночные и утренние часы
огромная армада из 4 тысяч судов… - Слушайте!
Питеру и мне. - Себе побольше.
Нет. - Да. Себе большая. Смотрите, какая.
Это моя. - Сравните с Этой.
Это господина Ван Даана.
Хватит! Прекратите считать картошку!
Господин Франк! Госпожа Франк! - Господин Дассел, прошу вас.
Не надо всего этого. - Это госпожа Франк!
Высадка началась!
Самые долгожданные новости! Высадка началась!
Только по предварительным отчетам…
Вы слышали? Они высадились на берегу Франции! В Нормандии!
Британцы, американцы! - Все там!
Голландцы, французы, поляки, норвежцы, все!
Это называется день «Д». - День «Д»!
Это господин Кралер! - Это не может быть господин Кралер!
Но это господин Кралер.
Вы слышали? О господи!
Какая радость! Когда медсестра сообщила,
я сказал себе: «В такую минуту я должен быть со своими друзьями».
Давайте, пока сторож не пришел.
Я еще приду. - До свидания, друзья.
До свидания, Господин Кралер. - Спасибо, Мьеп.
Патти, что? Что случилось?
Мне стыдно!
Я вас умоляю.
Патти, не надо.
Господин Ван Даан.
Разве вы не слышали? Нас скоро освободят.
Эту радость надо отпраздновать.
Воровать хлеб у детей!
Дорогой мой, мы все не без греха.
Вспомните, как я обращалась с мамой, так грубо и резко.
Нет, Анна, нет. - Да, мамочка, я вела себя ужасно.
Но не как я.
Хуже меня нет никого!
Прекратите! Надо веселиться!
Эдит.
Как вспомню, каких ужасов я тут наговорила.
Нет, нет, вы были правы.
Как я могла сказать такое вам?
Нашим друзьям, нашим гостям!
Прекратите! Вы испортите всю высадку!
Господи всемогущий, наши сыновья, гордость нации,
в эти дни прилагают неимоверные усилия.
Проявляют мужество. Восстают из скорби и печали.
Мы вновь возродимся, во имя торжества человечества.
Теперь настроения всех заметно улучшились.
Хорошие новости продолжают поступать,
и лучше всего то, что скоро вернуться наши друзья.
Выступала наша любимая королева. В ее речи были слова «скоро»,
«когда я вернусь», «скорое освобождение».
Кто знает?
Возможно, осенью я пойду в школу.
Среда, 2 июля 1944 года.
Вторжение, кажется, временно захлебнулось.
Господин Кралер снова в больнице.
Ему предстоит операция.
Кажется, перенервничал из-за дня «Д».
Спасибо.
Нас одурачили.
Мьеп говорит, что кладовщик ничего не знает,
а мы платим ему эти деньги.
Нашего любимого зеленщика отправили в концлагерь.
Его забрали сегодня за то, что он прятал двух евреев у себя дома.
Это еще не все.
Арестовали господина Хока, нашего зеленщика.
Еще новость: гестапо нашло нашу пишущую машинку, которую украли.
Не может быть!
Они начнут раскручивать цепочку, пока не доберутся до нас.
Вот посмотрите!
Все пали духом.
Даже папе не удается приободрить их.
Я сама часто бываю подавленной, но никогда не отчаиваюсь.
Когда я пишу, я могу перенести все, но!
И это - очень большой вопрос, смогу ли я писать по-настоящему?
Я так этого хочу.
Я хочу продолжать жить, даже после смерти.
Вот опять.
Господин Франк, вы слышите?
Да, я слышу.
Уже третий звонок.
В быстрой последовательности.
Это сигнал.
До нас пытается дозвониться Мьеп.
Она почему-то не может прийти и пытается предупредить нас о чем-то.
Прошу вас, господин Дассел. Пожалуйста.
Вы городите ерунду.
Что-то случилось, господин Франк.
Мьеп не заходила к нам уже три дня.
И сегодня никто не вышел на работу.
В здании не было слышно ни звука.
Может, сегодня воскресенье,
а мы потеряли счет дням?
У тебя - дневник, какой сегодня день?
Я не терял счета дням.
Я точно знаю, какой сегодня день.
Пятница, 4 августа.
Пятница, а на работе - ни души.
Говорю вам, умер господин Кралер.
Это единственное объяснение.
Он умер. Фабрику закрыли, и Мьеп пытается нам это сообщить.
Она бы не стала звонить.
Умоляю, поднимите трубку. - Нет.
Просто поднимите и послушайте. Ничего не говорите. Может, это Мьеп.
Ради бога, ответьте на звонок!
Я сказал - нет.
Я не сделаю ничего, что может выдать наше местонахождение здесь.
Господин Франк прав.
Понятно, на чьей ты стороне.
Если будем тихо и спокойно ждать, я уверен, что помощь придет.
Господин Дассел.
Господин Дассел. Господин Дассел!
Слишком поздно.
Значит, будем ждать до самой смерти.
Я этого не вынесу.
Я себя убью. - Ради всего святого, прекрати!
Тебя бы Это обрадовало. Ты желаешь моей смерти.
А по чьей вине мы здесь?
Могли уехать в Америку или в Швейцарию. Но - нет, нет!
Когда я хотел, ты не хотела. Не могла бросить свои любимые вещи.
Свою мебель! - Правильно, вали все на меня.
Во всем я виновата. - Твои шляпки, туфли, посуда!
У меня никогда не было того, что хотелось мне. Все было для тебя!
Взгляни, Питер.
Взгляни на небо.
Правда, красивые облака?
Какой прекрасный, прекрасный день.
Знаешь, что я делаю,
когда больше невмоготу сидеть взаперти?
Представляю себя на свободе.
Как гуляю по парку, где гуляла с папой,
а повсюду рассыпаны жонкилии, крокусы и фиалки.
Знаешь,
что лучше всего, когда представляешь себя на свободе?
Можно представить все, что угодно.
Розы, фиалки и тюльпаны могут цвести одновременно.
Разве, это не чудо?
Когда я была свободна, я принимала это как должное.
А теперь, здесь, я с ума схожу по природе.
Это я схожу с ума.
Кажется, если скоро ничего не произойдет,
если мы отсюда не выйдем,
я больше такого не вынесу.
Тебе надо иметь веру, Питер.
Нет, спасибо.
Мне не надо.
Не обязательно быть ортодоксом,
верить в рай и ад, в чистилище и все такое.
Я имею в виду просто веру.
Все равно какую.
Чтобы во что-то верить.
Когда я думаю обо всем,
о деревьях, цветах,
об этих чайках.
О том, какой милый ты, Питер,
какие хорошие наши общие знакомые.
Господин Кралер и Мьеп, зеленщик.
Они все каждый день рискуют жизнью ради нас.
Когда я думаю о таких хороших вещах, я больше ничего не боюсь.
Я обрела себя.
В боге, и я… - Это хорошо, но…
Когда я думаю, я начинаю злиться.
Посмотри на нас.
Прячемся тут два, года.
Шагу ступить не можем. Загнаны, как…
Ждем, пока нас придут и заберут.
Страдать приходится не нам одним.
Всегда кому-то выпадали страдания.
Когда-то одному народу, когда-то другому.
И все-таки… - Но мне от этого не легче.
Я знаю, трудно во что-нибудь поверить,
когда кругом творится такой ужас,
но знаешь, что я иногда думаю?
Думаю, что мир пройдет через такой период,
как я с мамой.
Он пройдет.
Может, через сотни лет, но пройдет.
Я все-таки верю,
что несмотря ни на что,
у людей доброе сердце.
Я хочу сейчас.
Не через сотню лет.
Но, Питер, если представить все как часть огромного целого,
наша жизнь - всего мгновение.
Послушай нас.
Убеждаем друг друга, как Эти глупые взрослые.
Взгляни на небо.
Правда, оно прекрасно?
Однажды, когда мы выйдем отсюда,
я…
Открывайте! Открывайте! Открывайте!
Открывайте!
Два последних года мы прожили в страхе.
Теперь будем жить в надежде.
Похоже, наше заточение кончилось.
Нам дали несколько минут на сборы.
Разрешили взять сумку и положить туда какую-нибудь одежду.
Больше ничего.
Поэтому, дорогой дневник,
тебя придется оставить.
Пока до свидания.
P. S. Прошу вас, тот, кто найдет этот дневник,
сохраните его, пожалуйста, для меня.
Я надеюсь, что однажды…
На этом все.
Я пошла, в деревню за продуктами.
Когда, вернулась, в здании была полиция.
Мы поставили себе задачей выяснить, откуда они узнали.
Вас выдал тот грабитель. Мы его знаем, это…
Сейчас звучит странно.
Но в лагере, куда нас сначала отправили, мы были полны надежд.
Военные новости были хорошими.
Союзники освобождали Францию.
Мы были уверены, что скоро освободят и нас.
Но.
В сентябре нас морем доставили в Польшу.
Мужчин - в один лагерь, женщин - в другой.
Оттуда их отправили в Белсен.
Меня оставили в Аушвице.
В январе нас освободили, тех немногих, кто выжили.
Но война еще не кончилась, нет.
Нас ждала долгая дорога домой.
Когда поезд останавливался
на разъездах, или запасных путях, все выходили,
переходили от группы к группе.
«Где вы были?
Вы были в Белсене? В Бухенвальде?
В Маутхаузене? Где?»
«Вы мою жену случайно не встречали?»
«Вы не видели моего мужа? Сына? Дочь?»
Так я узнал о смерти своей жены.
Марго. Ван Даанов.
Питера.
Дассела.
Но Анна…
Я все еще надеялся.
Вчера я был в Роттердаме.
Там встретил женщину.
Она была с Анной в Белсене.
Теперь я знаю.
«Несмотря ни на что,
я все-таки верю, что у людей доброе сердце».
Ее слова стыдят меня.