[ Эта история основана на реальных событиях ]
[ 1976 год, лето ]
[ Север Италии, город Севезо ]
Внимание!
Марш!
Джулия! Хороший старт!
Давай, Лючио, поднажми!
Я метров на десять отстала. Мне с тобой не тягаться, Лючио.
Ну разумеется. Ты и за миллион лет меня не догонишь.
Поздравляю, Джулия. Твой новый рекорд. Смотри.
Ура!
Молодец, Джулия! Установила рекорд в день рождения!
Поздравляю, Джулия!
Поздравляем, Джулия! Поздравляем!
Спасибо, Энрико, Лючио.
Спасибо, Мария, Анжело.
Меня зовут Джулиана Бьянки.
Сегодня, 10 июля, только начались летние каникулы,
а мне исполнилось 11 лет.
Заждались?
Классно! Вкуснотища!
Торт мы с мамой сами испекли.
Я тоже помогал!
Ага. Марко свечки поставил.
Ага. Одиннадцать штук.
Уже полпервого?
Где же Тонио с Анной?..
Поскорей бы пришли. Я уже есть хочу.
Я тоже...
Дорогой! Дорогой!
Что случилось?
Тонио позвонил из больницы.
Из больницы?! Что с братом?
Сказал, что у них с Анной будет ребёнок.
Анна родит малыша?
Правда, Милена?
Да. Она на втором месяце. Следующей весной родит.
Неужели? У меня будет внук?
Ребята, осушим бокалы!
Согласна!
В честь дня рождения Джулии и малыша Тонио и Анны!
Ура!
[ Завод ICMESA ]
Что это?
Что за порошок?
Это облако скоро будет здесь.
Его ветром несёт.
Что за запах?
Похоже на хлор.
Ребята, все в дом, быстрее!
Лео, иди ко мне!
Милена, Джулия, закройте все окна!
Лео, малыш, иди ко мне.
Мария, быстрее!
Уже иду!
Ты как?
Что же это такое?
Не знаю, но явно случилось что-то серьёзное.
Тонио!
Анна!
Анна, что с тобой?
Глаза болят!
Анна! Анна!
Через некоторое время снег из белого порошка прекратился.
За окном стало белым-бело и необыкновенно тихо,
даже сверчки не стрекотали.
На следующее утро засыпавший всё белый порошок почти исчез.
Но в небе на юго-востоке всё ещё висела зловещая серая туча.
Доброе утро, мама.
Доброе. Взгляни, Джулия. Только что сорвала.
Все будто масляной плёнкой затянуты.
Вот ведь незадача. А я хотела отнести их Анне, чтобы она скорее поправлялась.
Поправлялась?
Ей нездоровится. Наверно, она спит сейчас.
Я волнуюсь, ведь у неё теперь ещё и малыш.
Может, это всё из-за белого порошка?
Не знаю, но Тонио перед уходом на работу тоже жаловался,
что у него голова побаливает.
Мама, возьми меня с собой.
Я волнуюсь за Анну.
Я хочу с вами!
Ты же в бассейн собирался, Марко.
Сперва к Анне, а в бассейн можно и потом.
Мама, что с тобой?
У меня тоже немного голова болит.
А вы как себя чувствуете?
Глаза немного побаливают...
Всё-таки это, наверно, из-за порошка.
Иду!
Синьора Бьянки, здравствуйте!
Бабушка Соня!
Анна!
Как ты, Анна?
Уже лучше. Голова и глаза почти не болят.
Правда? Вот славно.
Тонио сейчас тяжелее: в ветеринарной клинике много работы.
Спасибо бабушке Соне, она так обо мне заботится.
Спасибо вам.
Ну что вы. Мы же с Анной соседи, как не помочь?
Ты, главное, хорошенько покушай и отдохни.
Нельзя, чтобы это сказалось на твоём малыше.
Так и есть. Сейчас самый важный период.
Да.
Внимание! Марш!
Вперёд, Джулия!
С тобой всё хорошо, Джулия?
Не могу настроиться на бег, глаза болят.
Может, тебе лучше отдохнуть?
Наверно...
Ладно, на сегодня тренировка закончена.
А где Энрико, не знаете?
Обычно он приходит.
Может, занят чем?
Пойдём к нашему дереву. А там, глядишь, и он подойдёт.
Вон ту сорви!
Спасибо. Вкуснятина.
Может, со слив стоит снять кожицу?..
И правда... они какой-то масляной плёнкой покрыты.
Это всё тот белый порошок?
Да ерунда это. Оботри да и ешь, ничего с тобой не будет.
Вкуснотища!
А я всё-таки сниму кожицу.
Всё ещё висит. Эта туча.
Жуть берёт.
Да ладно вам!
Ветер подует — она сразу и развеется. Хватит переживать.
А я не могу не переживать.
После этого порошка моя сестра заболела.
Что же это за порошок?
А вы знаете, откуда он взялся?
Его вроде как выбросило в воздух из-за аварии на заводе ICMESA.
Это в двух километрах к северу отсюда.
Завод ICMESA?
Ага. В газете была маленькая заметка.
А что производят на этом заводе?
Вроде бы какие-то химикаты, но подробностей я не знаю.
Эй!
Энрико!
Ребята, эти сливы есть нельзя.
Почему?
К папе только что приходили с санитарно-эпидемиологической станции.
Я немного подслушал их разговор.
Извините, что беспокою вас в воскресенье.
Ничего, синьор Кало. У нас на станции и так наплыв запросов от населения.
Сообщите мне подробную информацию об аварии на заводе ICMESA.
ICMESA — это дочернее предприятие швейцарской компании «Живодан».
А она в свою очередь принадлежит компании «Хоффман-Ля Рош».
Компания «Рош» — транснациональная корпорация, которая производит
лекарства и сельскохозяйственные ядохимикаты...
«Рош»?
Насколько нам известно, на заводе ICMESA производят химикат под названием TCP.
TCP?
Да. Полное название — трихлорфенол.
Его используют в производстве клея, косметики, антисептического мыла и так далее.
Во вчерашней аварии взорвался котёл,
в котором проходила реакция по производству трихлорфенола,
поэтому есть веские основания полагать,
что в атмосферу был выброшен именно он.
Но хотя TCP обладает раздражающим действием
и может вызвать временные боли в голове и глазах,
считается, что к серьёзным последствиям он не приводит.
Вот как? Что ж, вы меня успокоили.
Спасибо за информацию.
Значит, голова и глаза скоро у всех болеть перестанут?
Ну и отлично. Значит, и волноваться нечего.
Увы, это не так. Когда работники санэпидемстанции ушли,
отца посетили люди из дирекции завода ICMESA.
Из дирекции?
Что?
Их слова меня обеспокоили.
На всякий случай мы отправили образцы выпавшего на Севезо вещества
в центральный отдел компании «Рош» в Швейцарии.
Пока результаты анализа не будут готовы,
убедительно просим вас, господин мэр, рекомендовать жителям
не употреблять в пищу овощи и фрукты, выращенные на собственных участках.
Хотите сказать, что употребление этих овощей и фруктов
может плохо сказаться на здоровье населения?
Нет, конечно же нет.
Но, господин мэр, даже при стопроцентной уверенности
дополнительная предосторожность не помешает.
Я понял. Сообщите мне сразу же, как будут готовы результаты анализа.
Как-то это странно.
Что-то тут не так. Сказали, что от TCP вреда нет,
а фрукты и овощи есть запрещают.
Раз такие дела, может, сходим все вместе на этот завод и сами всё узнаем?
Как узнаем?
Проберёмся тайком на завод.
Какой прок сидеть здесь и бояться непонятно чего?
Джулия, ты заходишь слишком далеко. Да же, ребята?
А я согласен с Джулией.
Стоит сходить и во всём разобраться.
Я тоже так думаю.
Если мы увидим место происшествия, то, может, что-нибудь поймём.
А ты, Мария?
Я тоже пойду. Меня это тревожит.
Что?!
Ну так что, Анжело? Ты с нами или нет?
Ладно, я тоже иду.
Отлично. Группа по расследованию аварии ICMESA берётся за дело!
Да!
Ну что? Как мы проберёмся внутрь?
Я всё сделаю. У меня есть хороший план.
А ещё идти не хотел.
Ну, раз взялись за дело, надо доводить до конца.
Так что у тебя за план?
Мы с Марией отвлечём охранника, а вы с Лючио и Джулией проберётесь внутрь.
Но я не смогу...
Не бойся, говорить буду я.
Извините, пожалуйста!
Что такое?
Мы заблудились.
А куда вам надо?
Нам бы на станцию Севезо северной линии. Это туда?
Да, всё верно.
Значит, так. Дойдёте до второго светофора,
там повернёте направо, пройдёте метров двести и там увидите школу.
Точно, я вспомнил! Спасибо, дяденька.
Спасибо.
Да уж, странно всё это.
Наше руководство ни слова не говорит об аварии.
Они нас совсем за людей не держат?
Всё потому, что «Рош» ведёт дела нечисто.
Они готовы производить любые химикаты
и сбрасывать тонны отравы в окружающую среду.
Интересно, что они делают?
Похоже, отмывают всё от вчерашнего белого порошка.
Всё-таки не верится мне,
что так легко могло сорвать предохранительный клапан с того котла.
Он порядком перегрелся.
Там и стоит тот самый котёл?
В том здании, значит?
Идём.
Громадина!
Так значит, в этом котле произошла авария?
На нём белый порошок.
Там что, дырка?
Отсюда, наверно, струя и пошла.
Эй, вы!
Что вы здесь делаете?
Интересно, как там Энрико?
По-моему, ты о нём больше всего волнуешься.
Думаешь?
А это кто такие?
Интересно, куда они идут?
Пойдём за ними.
Ага.
Значит, вы пробрались сюда, чтобы разузнать о вчерашней аварии?
Да. Я случайно услышал один разговор, который меня обеспокоил.
Обеспокоил?
Значит, наша дирекция обсуждала это с мэром?
Да. Сперва заверили, что TCP безопасен, а потом запретили есть овощи и фрукты.
Вам не кажется это странным?
Я тоже думал, что здесь что-то нечисто.
Завод что-то скрывает.
Почему вы так решили?
Когда случилась авария...
Все быстро бегите по домам и вымойтесь под душем.
Директор, что там произошло? Что это за белый порошок?
Пока не знаю. Объяснения будут позже.
На сегодня рабочий день закончен. Всё понятно?
Как ни посмотри, таким встревоженным он никогда ещё не был.
Сразу после аварии компания «Рош» командировала к нам
специалистов-исследователей.
Специалистов-исследователей?
Что они делают?
Не знаю...
Пойду выясню.
Подожди, Анжело!
Дяденька, а что вы тут делаете?
Работаете?
Ага. Отвезём эту землю в Швейцарию.
А зачем в Швейцарии наша земля?
Её будут изучать в компании «Хоффман-Ля Рош».
Эй, болтать об этом не велено. Даже с детьми.
Извините.
У меня много дел, не мешай.
«Хоффман-Ля Рош»?
Идите. Отсюда вы сможете уйти незаметно.
Спасибо.
Но больше здесь не появляйтесь, это опасно.
Меня зовут Виро.
Нужна будет информация — приходите ко мне, расскажу всё, что знаю.
Адрес я написал.
Хорошо.
Выходит, этот Виро помог вам незаметно выбраться?
Ага.
Он тоже считает, что на заводе что-то нечисто.
Смотрите!
Они и досюда добрались!
Это те самые специалисты, о которых говорил Виро?
Ага.
Что они будут делать со всей этой землёй в своей компании?
Похоже, даже работники завода этого не знают.
Но одно понятно точно: руководство завода что-то скрывает.
Передаём экстренные новости.
Есть основания полагать, что вчера в результате аварии на заводе ICMESA
в атмосферу попало химическое вещество трихлорфенол.
Нет причин для волнений,
но в целях предосторожности до появления новой информации просим жителей
не употреблять в пищу фрукты и овощи, выращенные на приусадебных участках.
Повторяю.
Не употреблять в пищу в целях предосторожности?
Что-то не нравится мне это.
На следующий день жуткая туча исчезла.
Похоже, сильный ветер с Альп развеял её.
С виду нигде не ранена.
[ Городская администрация Севезо ]
Синьор Кало, с вами хотят поговорить из компании «Хоффман-Ля Рош».
«Рош»?
Она начала отчаянно махать крыльями и упала.
Мария! Держись, Мария!
Что вы сказали? В порошке содержался токсин?!
Да. Согласно результатам наших исследований,
в порошке содержалось малое количество крайне токсичного вещества.
Что же это за вещество?
Пока не знаем. Проанализированы только первые образцы.
Мы свяжемся с вами, когда будут готовы результаты новых анализов.
Что же это за крайне токсичное вещество? Какое воздействие оно оказывает?
Если жителям сообщить такие туманные сведения, в городе поднимется паника.
Что же мне теперь делать?
На следующий день мы собрались в доме Марии.
Она позвонила нам и сказала, что с Лео что-то случилось.
Со вчерашнего дня он внезапно начал задыхаться.
Совсем ничего не ест.
Слушай, Мария, давай отнесём его к моему брату в ветлечебницу.
Хорошая идея. Давай?
Давай.
В ветеринарной клинике было много измученных животных.
Внутренние органы серьёзно повреждены. Уже ничего нельзя поделать.
Как такое могло случиться с Лео?!
Я не знаю. У остальных животных те же симптомы.
Тонио, неужели ничего нельзя сделать?
Лучше его усыпить, чем оставить умирать мучительной смертью.
Нет! Я не хочу убивать Лео!
Мария...
Прости меня, Лео.
У тебя не было выбора, Мария.
Звери умирают один за другим. Да что же здесь происходит?
Мы узнаем. Нельзя же вот так молча сидеть и смотреть.
Мы организуем разведотряд и узнаем, наконец, что же здесь происходит.
Разведотряд?
Звучит неплохо.
Я с вами. Я хочу узнать, почему это случилось с Лео.
Я тоже участвую, Джулия.
Вот так мы и создали разведотряд Севезо.
Жарень! И кондиционер сломался. Как мне надоела эта развалюха!
И в такую жару
я должен переться в самую глушь делать репортаж про аварию на заводе!
А вечером ещё в Милан на показ мод. Что за жизнь. Мой шеф — сущий дьявол.
Ох, как нехорошо получилось.
Но ты сам виноват. Угораздило тебя влететь в лобовое стекло.
Умер...
Что это?
Прошло десять дней с аварии.
Бабушку Соню положили в больницу.
Раньше у меня просто болели голова и глаза.
А теперь на руках и ногах появилась сыпь,
опух живот и стало невозможно ходить.
А что доктора говорят?
Говорят, что это скорее всего обострение какой-то аллергии.
Значит, белый порошок тут ни при чём?
Похоже, никто толком не знает.
Да как же можно не знать причину болезни?
Спасибо, что волнуешься за меня, Анна.
Но я больше за тебя беспокоюсь. С малышом всё хорошо?
Да.
Ясно. Вот и хорошо.
Значит, ваша сыпь появилась через два-три дня после белого порошка?
Да. А ещё тошнит и голова болит.
Похоже, почти у всех пациентов одинаковые симптомы.
Вот оно как...
Прошу прощения.
Да?
Не подскажете, как добраться до завода ICMESA?
Завод закрыли два дня назад.
Что? Закрыли?
Мэр распорядился приостановить производство до окончания расследования.
Только не это!
А у вас какие-то дела на заводе?
Да. Я работаю в итальянском отделении японской газеты.
Андо Сиро...
Да. Я делаю репортаж о недавнем происшествии.
Что же мне теперь делать?..
Если я не смогу собрать материал на заводе, о чём мне писать в статье?
Я знаю! Вы можете взять интервью у Виро.
Виро?
Он работал на заводе ICMESA. И во время аварии был совсем рядом.
Совсем рядом?
Ага.
Расскажите поподробнее, как произошла авария.
В котле, где проходила химическая реакция по производству TCP,
установлен предохранительный клапан для предотвращения возможного взрыва.
Когда температура в котле поднялась, клапан сорвало
и содержимое котла выбросило наружу.
А какую температуру обычно поддерживают в котле?
Обычно в пределах 140-170 градусов Цельсия.
А вы знаете, какая была температура в котле,
когда сорвало предохранительный клапан?
Клапан не должен сработать, пока температура ниже 320 градусов.
Значит, содержимое котла разогрелось по меньшей мере до 320 градусов?
Да. Вообще говоря, когда температура в котле сильно повышается,
должна автоматически включаться система охлаждения,
которая снизит температуру.
Но она почему-то не сработала?
Да. Рабочий включал систему охлаждения вручную.
Затем нам приказали быстро разойтись по домам и принять душ.
Никаких объяснений происшедшего мы не услышали.
Мы думаем, компания что-то скрывает.
А для чего используется этот TCP?
Я не очень в этом разбираюсь,
но вроде бы он входит в состав гербицидов и антисептического мыла.
Гербицидов?
Да. Я слышал, что до того как я устроился на завод,
их использовали в качестве дефолиантов во вьетнамской войне.
Дефолиантов?! Неужели «Агент Оранж»?
Вот я и говорю, что не смогу поехать на показ мод сегодня!
Да.
Да понимаю я, что у вас людей не хватает!
Но авария в Севезо гораздо важнее!
Я же сказал, что не могу уехать отсюда!
Чёрт побери!
Синьор Андо, может, вам всё-таки лучше поехать на следующий репортаж?
Сейчас не до этого.
У меня нехорошее чувство,
что во время аварии на город был сброшен не только трихлорфенол.
Что?!
Мне кажется, там было ещё какое-то вещество, гораздо более ядовитое.
Гораздо более ядовитое?
Что же это может быть?
Чтобы разобраться с этим, нам потребуется специалист.
Вспомнил! Институт Галилея в Милане.
Там находится известная лаборатория биомедицинских исследований.
Если попросить их провести исследование, может, мы что-нибудь и узнаем.
Правда?
Давайте поедем и попросим их прямо сейчас. Садитесь в машину!
Синьор Андо!
Не ушиблись, синьор Андо?
Всё нормально. Такое со мной частенько случается.
Но неужели в такой известной лаборатории нас послушают?
Ты права... Вряд ли они сразу возьмутся за исследование,
если их попросит никому не известный журналист.
Тогда давайте попросим мэра!
Мэра?
Энрико, на тебя вся надежда!
Здравствуйте!
О, Энрико, привет.
У меня тут дело есть к отцу срочное... Можно к нему?
Да. Посетителей сейчас у него нет, так что проходи.
Он в своём кабинете.
Спасибо. Ребята, идите сюда.
Здравствуйте.
Но...
Спасибо!
Войдите.
Энрико?
Отец, прости, что я без предупреждения.
Ты зачем сюда своих друзей привёл? И кто этот человек?
Меня зовут Андо Сиро, я работаю в итальянском отделении японской газеты.
Он собирает материалы насчёт недавней аварии.
И что вы от меня хотите?
У нас есть к вам одна просьба.
Мы хотим, чтобы вы обратились в лабораторию биомедицинских исследований
в институте Галилео в Милане с просьбой исследовать выпавший на Севезо порошок.
Об этом не волнуйтесь. Скоро будет известна подробная информация.
Что?
Компания «Рош» не спешила с объявлением результатов анализа.
Поэтому я отправил моего поверенного встретиться с администрацией
и выяснить положение дел.
И когда будет эта встреча?
Прямо сейчас. Я могу сообщить, когда узнаю результаты исследования.
Поэтому сейчас я предлагаю вам ехать домой.
Энрико, вы с друзьями тоже идите по домам.
Нет.
Что?
Ты думаешь, «Рош» расскажет твоему поверенному всю правду,
если он лично с ними встретится?
Мы хотим знать, что на самом деле происходит.
А для этого лучше всего обратиться в лабораторию.
И чем скорее, тем лучше.
Однако...
Отец! Животные гибнут один за другим.
Птицы, куры, кошки, собаки.
В клинике брата Лючио их целая куча.
Всех усыпляют, потому что больше ничем не могут помочь.
А кто последует за ними?
Люди.
Хорошо, Энрико. Я сделаю запрос в лабораторию.
Да, всё верно, профессор Марелла.
Они говорят, что при аварии в атмосферу попал TCP,
который производился в котле.
Мы хотим узнать, было ли там ещё что-то.
Значит, требуется выяснить,
какие вещества помимо TCP могли попасть в атмосферу?
Да. Кстати, по словам рабочего с завода,
во время аварии температура в котле превысила 320 градусов.
Всё понятно.
Я сейчас же займусь этим и сообщу вам, как только что-нибудь выясню.
Превысила 320 градусов?
Прошло десять минут.
Слушаю. Профессор Марелла? Подождите минутку.
Синьор Кало! Возьмите трубку, тоже послушайте.
Я собрал доступную мне информацию и обнаружил страшную вещь.
Что?!
Диоксин?
Да. Трихлорфенол в белом порошке, выпавшем на Севезо,
был с примесью диоксина.
А что это за штука такая, диоксин?
Это побочный продукт реакции. Он начинает выделяться,
когда TCP разогревается выше 200 градусов по Цельсию.
А температура котла была выше 320 градусов.
Поэтому диоксин там просто не мог не появиться.
Значит, диоксин и есть причина тому, что умирают звери и болеют люди?
Да. Диоксин — сильнейший яд, не идёт ни в какое сравнение с трихлорфенолом.
Синьор Андо, не нервничайте так, пожалуйста.
Так насколько опасен этот диоксин?
По словам профессора Мареллы,
если один грамм трихлорфенола смешать с килограммом еды
и накормить ей кроликов, то половина зверей умрёт.
Что?!
Но токсичность диоксина гораздо сильнее.
Чтобы убить половину кроликов,
достаточно одной доли диоксина на сто миллионов.
Одной доли на сто миллионов?
Даже представить не могу.
Тогда объясню попроще.
Диоксин токсичнее цианистого калия в тысячу раз.
Хотя он действует не так быстро, как цианистый калий,
но одного грамма хватит, чтобы убить 830 тысяч морских свинок.
Одного грамма на 830 тысяч?!
А сколько людей умрёт?
Этого мы не знаем. Никто не будет ставить такой эксперимент.
Вот как...
Проклятая развалюха!
Обязательно было сломаться в такой момент!
Одна лишь встреча поверенного мэра с дирекцией «Рош» ничего не изменит.
Они просто уйдут от ответов.
Надо спешить.
Синьор Андо! Вам чем-нибудь помочь?
Не надо. Лучше переоденься в пиджак, что я одолжил.
А зачем Энрико надевать пиджак мэра?
Если вдруг мы не сможем догнать поверенного,
мы пойдём к ним вдвоём с Энрико.
[ Компания «Хоффман-Ля Рош» ]
Что? Встреча с президентом уже началась?
Да.
Я уже провела поверенного мэра города Севезо в кабинет президента.
Чёрт, не успели.
Прошу прощения,
но не могли бы вы и нас туда провести? Это срочно.
Прошу прощения, но с кем имею честь говорить?
Я Энрико Кало, сын Сильвио Кало, мэра Севезо.
Интересно, Энрико справится?
Справится. С ним ведь синьор Андо. Да же, Лючио?
Ага.
Энрико, мы будем говорить с важной птицей.
Не стоит его недооценивать, руби с плеча.
Хорошо.
Как вы, синьор Андо?
Нормально.
Спасибо, что нашли время встретиться с нами.
Синьор президент, к вам...
Прошу прощения за опоздание.
Кто вы такие?
Меня зовут Энрико Кало. Я сын мэра Севезо.
Отец велел мне присутствовать на этой встрече.
Я Рудольф Зелль, президент компании «Хоффман-Ля Рош».
А меня зовут Барт Фогль, я директор компании «Живодан»,
которая непосредственно управляет заводом ICMESA.
Это синьор Сиро Андо, наш представитель от прессы.
От прессы?
Рад встрече.
Больше информации о происшествии мы не...
Вы лучше скажите, какое количество диоксина
оказалось в атмосфере города Севезо в результате аварии?
Не... не знаю. Сейчас как раз проводятся исследования этого вопроса,
поэтому рано что-то говорить.
Всё ясно. Они знали про диоксин.
Ну почему же рано?
Я думаю, исходя из количества трихлорфенола,
который вырабатывался в котле, можно сделать некоторую оценку.
Нет... Оценить это очень трудно.
Ведь мы так и не выяснили,
какая температура была в котле на момент аварии.
Я так не думаю.
Даже мне известно, что предохранительный клапан котла
срабатывает при температуре не ниже 320°.
Быть не может, чтобы вы этого не знали.
Верно. Используя нижний предел в 320°,
можно сделать приблизительные вычисления.
Если вы не хотите отвечать, мы не настаиваем.
Мы сами сделаем необходимые вычисления и объявим в новостях.
Что ж, если вам всё известно, ничего не поделаешь.
Мы не хотели предавать гласности неточные и непроверенные цифры.
Мы предполагаем, что в атмосферу было выброшено 2-3 килограмма диоксина.
2-3 килограмма диоксина?
Того самого, один грамм которого может убить
830 тысяч морских свинок?!
Какой же ущерб это нанесёт людям?!
Вы всё знали, но скрывали от людей правду!
Это же самое настоящее преступление!
Ни в коем случае.
Ещё 14 июля, когда были проанализированы первые образцы,
мы сообщили мэру, что в белом порошке
содержится необычайно сильный яд.
Вопрос лишь в том,
какие меры предпринял мэр, получив эту информацию.
Получается, отец знал, что в порошке содержится сильный яд,
но скрывал это?
Мы предполагали, что так и произойдёт.
Вот как? Ясно.
Получив информацию от Энрико, мэр сразу же приступил к действию.
Стало известно, что в порошке трихлорфенола, выпавшем на город,
присутствовала примесь высокотоксичного вещества диоксина.
Уважаемые жители города Севезо,
ни при каких обстоятельствах не употребляйте
овощи и фрукты, выращенные на своих участках.
И, прошу вас, внимательно следите за дальнейшими сообщениями.
Диоксин?
Через газеты и телевидение мэр объявил
о введении в городе режима чрезвычайного положения
и немедленно организовал штаб экстренного противодействия диоксиновой угрозе.
Затем он собрал группу учёных
во главе с профессором Мареллой для анализа диоксина.
Работать приходилось допоздна.
Войдите.
Энрико?
Отец, я принёс тебе чистую одежду.
Спасибо.
Ты всё ещё не можешь вернуться домой?
Да. Надо дождаться известий о степени загрязнения окрестностей
и составить план действий.
Передай маме, что ещё два-три дня мне придётся плотно поработать.
Папа...
Да?
Что такое?
Береги себя.
Спасибо.
«Получается, отец знал,
что в порошке содержится сильный яд, но скрывал это?»
«Мы предполагали, что так и произойдёт».
Моя мама говорит, что раз белого порошка больше нет,
значит, диоксин исчез.
Люди говорят, что вчерашним ливнем весь диоксин смыло без остатка.
Это значит, что теперь мы в безопасности?
Так ли это?..
Привет!
Синьор Андо!
Как хорошо, что я вас встретил. Не хотите со мной прокатиться?
А куда поедем?
К профессору Марелле.
Я хотел расспросить его про диоксин поподробнее.
Значит, диоксин не имеет ни цвета, ни запаха?
Да. И дождь не мог его смыть. Он проник в почву и остался там.
Значит, он всё ещё вокруг нас, просто его не видно?
Верно. Вдобавок это весьма устойчивое химическое соединение.
Что это значит?
Он выдерживает высокую температуру,
не разлагается ни в кислотной, ни в щелочной среде
и не расщепляется микроорганизмами.
Если он где-то появился, потребуются долгие годы, чтобы он исчез.
Плюс ко всему, если он попал в организм, его очень трудно оттуда вывести.
А что будет, если он окажется внутри нас?
Диоксин легко накапливается в почках и печени, нарушая их работу.
Кроме того, он значительно ослабляет иммунитет.
Организм становится беззащитным перед любой инфекцией.
Также, вероятно, диоксин способствует развитию рака.
Были случаи, когда, попав под воздействие большого количество диоксина,
люди тяжело заболевали и со временем умирали.
Значит, пока мы здесь живём,
ужасный яд без цвета и запаха всё сильнее нас отравляет?
Да.
Нет!
Этим утром по телевизору показали карту загрязнения.
Загрязнённые районы поделены на три зоны: A, B и R.
Исходя из направления ветра в день аварии и количества погибших животных,
нас поделили на три зоны.
Наш дом, а также дома Лючио, Анны и бабушки Сони
попали в самую загрязнённую зону A.
Дом Марии попал в зону B, где загрязнение оказалось меньше.
Дома Энрико и Анжело попали в зону R, «требующую внимания».
А потом нас, жителей зоны A, приказали принудительно эвакуировать.
Почему? Почему нельзя его взять?
Он всё время сидел в шкафу, на нём нет диоксина!
Но нам разрешили взять с собой в зону эвакуации только по одному чемодану.
Придётся немного потерпеть, Марко.
Мы обязательно сюда вернёмся.
И тогда ты снова увидишься с мишкой.
Только пустят ли нас сюда снова?..
Разумеется!
Я двадцать лет строил этот дом! Как они могут нас не пустить?
Даже эти окна... понемногу, на выходных...
Да. Мы их дважды перекрашивали.
Мы живём здесь с тех пор, как родилась Анна.
А потом появились Джулия и Марко.
Да. И каждый раз мы понемногу расширяли дом.
Я не хочу никуда уезжать! Хочу остаться тут.
Марко!
Вот так мы всей семьёй вместе с Лючио и другими жителями зоны A
оставили наши дома, покинули город
и отправились в отель в Милане, который приспособили для эвакуации.
Значит, в зону A уже не пройти?
Да. Мы больше не сможем собираться под нашим любимым деревом.
[ Начало августа ]
Синьор Андо и наши друзья приехали в Милан навестить нас в отеле-убежище.
Лючио, Джулия, вы как? Что-то вы невесёлые.
Оказывается, из-за диоксина малыш Анны может родиться больным.
Что?!
Неужели?
Он же ещё не родился! Откуда вы это знаете?
Дефолианты вьетнамской войны.
Дефолианты?
Война во Вьетнаме началась в 1961-м году.
В ней использовали много нового оружия,
в том числе гербициды и дефолианты для уничтожения листьев.
Чтобы листва не мешала обнаружить врагов в бескрайних джунглях,
американская армия распыляла огромные количества дефолиантов.
Это была операция «Агент Оранж».
После этой операции почва и реки оказались загрязнены.
А когда война закончилась,
для многих жителей этих земель наступили страшные последствия.
У женщин, попавших под дефолианты,
рождались дети с неразвитыми конечностями,
дети, у которых не было половины черепа,
сросшиеся близнецы и так далее.
Не только среди жителей Вьетнама,
но и среди американских солдат многие страдали от неизвестной болезни.
Позже удалось выяснить,
что всё из-за диоксина, который оказался в дефолиантах.
Этот диоксин — какое-то дьявольское порождение.
Да. Если неправильно использовать созданные людьми химические вещества,
это может закончиться ужасно.
Что же мне делать? Я не могу решиться.
Как я могу рожать, если не знаю, что станется с моим ребёнком?
Я... я не буду рожать!
Многим женщинам, которые подверглись
воздействию диоксина во время беременности,
сделали операцию, чтобы их малыш не родился.
Правительство разрешило им так делать.
Здравствуйте, бабушка Соня.
Ох, Анна!
Как самочувствие?
Спасибо, что беспокоишься.
Даже в этой миланской больнице мне лучше не становится.
Что случилось, Анна?
Что?
Похоже, ты ещё больше опечалена, чем я.
Терзаешься от волнения за своего малыша?
Я... я не знаю, что мне делать.
Бедная девочка...
Ты должна была стать счастливой матерью,
но судьба заставляет делать такой тяжёлый выбор.
Знаешь, Анна, я тебе кое-что скажу.
Люди живут, опираясь друг на друга.
Какое бы будущее ты ни выбрала, мы ни за что не оставим тебя одну в горе.
Бабушка Соня...
Через несколько дней в зону B снова стали ходить автобусы.
Наш разведотряд Севезо собрался у Марии дома,
чтобы обменяться информацией по диоксину.
Вы слышали?
Не только продукты, но даже одежду и мебель,
сделанные в Севезо, запретили продавать.
Ага. Завод моего папы закрыли, и теперь он сидит без дела.
Грустно всё это.
Значит, они поняли весь ужас диоксина.
Никто не знает, что будет через три месяца даже с теми, кто сейчас здоров.
Говорят, что некоторые заболеют хлоракне.
Хлоракне?
У больных на лице и на всём теле появляется сыпь.
Ужасно!
Что за газета?
Помните, мы недавно сдавали кровь на анализ?
Здесь пишут о результатах анализов.
Судя по заметке, у 10% сдавших кровь наблюдается снижение лимфоцитов.
А чем грозит это снижение лимфоцитов?
Высока вероятность развития белокровия. Это такая болезнь,
когда уменьшается сопротивляемость организма к другим болезням.
А ещё...
Что ещё?
Лимфоциты снизились практически у всех детей, проживавших в зоне A.
Неужели?
Значит, мало того, что мы лишились домов, так теперь ещё и здоровья?!
Практически у всех не значит, что у ста процентов.
С вами наверняка всё в порядке.
Легко тебе говорить, что всё в порядке!
Куда уж тебе понять, что мы чувствуем?! Сам-то в зоне R живёшь!
Лючио...
Анна! Что случилось?
Всё хорошо, Анна?
Шевелится.
Что?
Малыш шевелится. Он живой!
Там внутри он отчаянно борется за жизнь!
Тонио, я рожу этого ребёнка.
Пусть он родится больным или дефектным,
я вынесу всё, что меня ждёт.
Анна, что бы ни случилось дальше,
я буду защищать тебя и малыша.
[ Середина сентября ]
В этот день синьор Андо
рассказал нашему разведотряду страшную вещь.
Там не было системы сброса?
Обычно на заводах вроде ICMESA, где производят химические вещества,
в качестве меры предосторожности устанавливают систему сброса.
Даже если вдруг случится авария и начнут выделяться вредные вещества,
они должны попасть в специальный резервуар.
Но на заводе ICMESA такой системы не было.
Значит, диоксину, который образовался в котле во время аварии,
оставалось только вылететь наружу?
Да.
Но почему?
Наверно, потому что для создания системы сброса требуются дополнительные деньги.
Проклятье. Их больше волновало набить собственные карманы,
чем позаботиться о безопасности людей.
Выпавший на Севезо в результате аварии на заводе ICMESA диоксин
обнаружен даже на глубине 25 см.
Уровень загрязнения почвы стал серьёзной проблемой.
Сейчас город Севезо, на который обрушился диоксиновый дождь,
называют «химической Хиросимой».
«Химическая Хиросима»?
Это тот японский город, куда сбросили атомную бомбу?
Да. Взрыв атомной бомбы в Хиросиме унёс свыше ста тысяч жизней.
Но этим дело не ограничилось.
Выжившие люди попали под действие радиации
и до сих пор страдают от белокровия.
Вдобавок ещё неизвестно, какое влияние это окажет на их детей.
Как и в Севезо.
Вот почему мы теперь «химическая Хиросима»...
С меня хватит!
За что нам все эти страдания?!
Здоровья нас лишили, дома у нас отобрали!
Мы тут было порадовались, что нам выделили временную квартиру.
А знаете, что это за место?
Там завод прямо под окнами, воняет невыносимо!
За что власти так обходятся с нами? Я совершенно не понимаю!
Твой папаша вообще думает о нас хоть немного?
Конечно, думает.
Тогда почему он бросил нас в таком положении?!
Он совсем не видит страданий тех, кто жил в зоне A,
и не понимает, что нам хуже, чем ему!
И что он, по-твоему, должен делать?
Да, наверно, нам пришлось легче, чем тебе.
Но мы живём в том же городе Севезо,
и тот же ужас перед диоксином живёт в наших сердцах!
А мэр — тоже человек.
Как ни старайся, но возможностям человека есть предел.
И люди иногда ошибаются!
Хватит, Энрико!
Не пытайся оправдать его беспомощность!
Что ты сказал? А ну, повтори!
Хочешь драки?!
Прекрати, Энрико! Остынь!
Успокойтесь, вы оба.
Ты ничего не понимаешь!
Это ты думаешь только о себе!
Да как ты смеешь!
Хватит, Энрико! Да как ты смеешь!
Хватит, Энрико!
Почему? Почему всё так вышло?
«Мэр — тоже человек.
А возможностям человека есть предел.
И люди иногда ошибаются!»
Ошибаются... Я ведь так и сказал...
Отец.
Энрико?
Ещё не спишь?
Я хочу поговорить.
Можно?
Валяй.
Отец... Это правда, что ты почти сразу после аварии знал,
что в белом порошке содержится сильный яд?
В компании «Рош» мне сказали, что вовремя тебя предупредили.
Мне действительно позвонили из компании «Рош» и сказали,
что в порошке содержится крайне токсичное вещество.
Тогда почему ты не рассказал об этом сразу?
Почему утаил от жителей города эту важную информацию?
Лючио спросил меня, думает ли мой отец хоть немного о людях.
Как я теперь должен ему ответить?!
Люди из «Рош» не признались мне, что конкретно это за вещество.
Я боялся, что если объявить о ядовитом веществе,
не зная, что это на самом деле, население ударится в панику.
Отец...
Да нет тут никакого ответа!
Человеческое общество — не такая простая штука, как кажется детям!
Отец... Пусть я всего лишь ребёнок, но кое-что понимаю.
Люди — прежде всего! А уже потом политика и химия!
Если об этом забыть, то такие аварии будут происходить снова и снова!
Прошло два месяца с аварии.
Появились первые случаи хлоракне.
Больно! Больно!
Марко!
Марко... Бедный мой сынок...
Кто лишил Севезо мирной жизни?!
Кто?!
Кто лишил нас здоровья?!
Кто?!
Верните наши дома!
Верните!
Гарантируйте нам безопасную жизнь!
Гарантируйте!
Немедленно прекратить митинг!
Сопротивляющиеся будут арестованы!
Мы имеем право!
Вы хотите, чтобы мы и дальше терпели?!
Прочь отсюда!
Арестовать их!
Прекратите!
Я сказал, прекратите!
Не смейте трогать этих людей!
Но, синьор Кало...
Хватит.
Эти люди и так уже настрадались сполна.
Что теперь с нами будет?..
Я хочу вернуться домой.
Что?
Я пошёл.
Я тоже хочу. Космея, наверно, расцвела уже. И шафран, и астры.
Идём домой! Идём!
Давайте вернёмся.
Ничего не изменилось.
Я отнесу его Марко. Ты не против, дорогой?
Конечно. Он наверняка обрадуется.
Красиво... Цветут, как и в прошлом году.
Как будто ничего и не произошло.
Так и знала, что ты тоже сюда придёшь.
Кажется, будто это всё неправда.
С тех дней, когда мы не знали о диоксине, ничего не изменилось.
Но нам больше никогда не бегать на этой площадке.
И дело не только в площадке! Пока наши мысли заняты диоксином,
мы не сможем бегать в своё удовольствие!
Почему именно мы?! Почему только нам выпало такое горе?!
Но оттого, что ты выплеснешь свою обиду на Энрико, ничего не изменится.
Легче всего обвинить кого-нибудь в своих бедах.
Но просто жаловаться — это всё равно что убегать от проблемы.
Нам надо не искать виноватых, а самим пытаться решить проблему.
Мне так нравилось смотреть, как ты бегаешь.
Быстро, как ветер, словно пытаешься обогнать самого себя.
Когда я смотрела на тебя, меня саму наполняли силы.
Джулия...
Лючио, мы ещё побегаем. Когда-нибудь обязательно побегаем.
Анжело, что случилось?
Что? Мария?!
Мы узнали, что у Марии началось хлоракне.
Мария, это я. Мы пришли проведать тебя.
Анжело, Лючио и Энрико тоже здесь. Мария!
Уходите.
Я не хочу ни с кем встречаться.
Прошу вас, уходите!
Что случилось, Энрико?
Простите, ребята.
Я не знаю, как мне загладить вину перед вами и перед Марией.
Мэр... мой отец... боюсь, он совершил ужасную ошибку.
О чём ты?
Сразу после аварии отцу позвонили из компании «Рош» и предупредили,
что в порошке содержится сильный яд.
Однако отец никому не сообщил об этом.
Побоялся паники, которая могла начаться,
если напугать жителей неизвестным ядом, не зная, что это на самом деле за вещество.
Но он должен был сообщить людям любую информацию!
Тогда мы бы поменьше выходили на улицу
и не подвергались действию диоксина.
Может, и с Марией бы такого не случилось.
Простите!
Ребята, простите, прошу вас!
Это не мэр виноват, что диоксин выпал на город.
И уж во всяком случае не ты.
Я и сам ничего не сделал,
а только выплеснул обиду на тебя, убегая от реальности.
А ты боролся, смотря реальности в лицо.
Прости, Энрико.
Лючио...
В конце концов, мы все страдаем от этого диоксина!
Да! А виновата в этом компания «Рош»!
Если оставить всё как есть, подобное может произойти снова и снова!
Надо браться за дело. Защитим наше будущее своими руками!
Что? Пресс-конференция?
Да. Завтра администрация провинции Милан обсудит с «Рош»
страхование жертв аварии.
После этого «Рош» соберёт журналистов на пресс-конференцию.
А кто из компании «Рош» там будет?
Вероятно, президент Зелль и директор Барт Фогль.
Самая верхушка соберётся.
Мария, это я, Анжело.
Завтра мы идём на пресс-конференцию «Рош». Я хотел тебе сказать это.
Я не знаю, что там произойдёт, но мы тебе всё расскажем.
Мария!
Страшное, наверно, у меня лицо...
Мы переезжаем из Севезо.
Что?!
Папа сказал, что мы поедем куда-нибудь, где нет диоксина.
Но я не хочу с вами расставаться!
Мария...
Ты мне нравишься.
Поэтому я ни за что не прощу компанию «Рош»,
которая принесла тебе такие страдания!
Анжело...
В день пресс-конференции
перед зданием, где она проводилась, собралось много жителей Севезо,
чтобы выразить протест компании «Рош».
Чёрт. Даже задний вход охраняют.
Но тут пройти должно быть проще, чем через главный вход.
Сюда!
Проход закрыт! Расходитесь!
Мы пострадали от диоксина!
Мы хотим лично поговорить с компанией «Рош»!
Да! Впустите нас! Впустите нас туда!
Сказано, нельзя — значит, нельзя!
Пошли!
Расходитесь по домам! Пошли!
Расходитесь по домам!
Не разойдёмся!
Справа Барт Фогль, директор компании «Живодан».
А слева президент «Рош», Рудольф Зелль.
Итак, пресс-конференция объявляется открытой.
Разрешите!
Зачем вы производите такое опасное вещество, как диоксин?
Мы не хотим производить диоксин, он нам самим доставляет одни хлопоты.
Но для производства одного из наших продуктов, хирургического мыла,
требуется вещество под названием TCP.
К сожалению, как ни старайся, а при производстве TCP
в качестве побочного продукта выделяется ничтожное количество диоксина.
Ничтожное?
Если бы существовала замена TCP, мы бы с радостью её использовали.
Но в действительности такого вещества нет.
Если вы знаете такое, пожалуйста, сообщите нам.
Можно?
Значит, вы знали, что у вас выделяется диоксин,
но производили его, потому что не было другого выхода?
Но разве это не означает, что вы должны были
принять все необходимые меры безопасности?
По моим сведениям, котёл, в котором велось производство TCP,
не был оборудован системой аварийного сброса.
Как вы это объясните?
Это... дело в том, что... видите ли...
Этот вопрос сейчас обсуждается в ходе судебного разбирательства.
Не уходите от ответа!
Вы проявили халатность и не приняли необходимых мер безопасности?!
Нет, что вы.
В качестве меры безопасности на котле завода ICMESA
на случай сильного повышения температуры
установлена система охлаждения.
Так почему она не сработала во время аварии?
Мы выяснили, что всему виной ошибка оператора,
который должен управлять этой системой.
Что?!
Это ложь!
Джулия!
Мы говорили с рабочим, который был на месте аварии.
Система охлаждения должна была сработать автоматически, но она не сработала,
поэтому её пришлось включать вручную, крутя специальный кран.
Это не была ошибка рабочих!
Система охлаждения не сработала,
потому что компания не проконтролировала её исправность!
Джулия!
Лючио!
Джулия! Анжело!
Энрико!
Откуда здесь дети?
Кто их сюда впустил?
Кто эти дети?
Прошу вас, успокойтесь! Эти дети живут в городе Севезо.
Они лицом к лицу сражались с угрозой диоксина. Это храбрые дети.
Про систему охлаждения я говорил с рабочим вместе с ними.
Так что?
Не могли бы вы дать чёткий и ясный ответ на возражения детей?
Этот вопрос тоже связан с судебным разбирательством,
поэтому мы не можем ответить.
Почему вы не можете ответить из-за разбирательства?!
Вы и в суде собираетесь увильнуть от ответа?!
Нет... дело в том, что...
Если вы не можете ответить, я задам другой вопрос.
Сразу после аварии вы знали,
что в атмосферу попало большое количество диоксина.
Но вы не сообщили мэру ничего определённого.
Почему?! Почему вы скрывали столько дней тот факт,
что на город выпал диоксин?!
Ни в коем случае! Мы ничего не скрывали!
Для детального анализа требовалось длительное время...
Ложь! Вы наверняка сразу же после аварии обнаружили диоксин!
Не было такого!
Мы и предположить не могли, что в этой аварии
выделилось так много диоксина.
Прекратите лгать нам! Извинитесь перед жителями Севезо!
Извинитесь!
Хотя бы одним словом извинитесь!
Мария плачет! Извинитесь!
Сделайте с ними что-нибудь!
Стойте!
Руки прочь от детей!
Отпустите! Отпустите!
Отпустите! Прекратите!
Отпустите! Я ещё не всё сказал!
Прекратите! Отпустите нас!
Отпустите! Отпустите!
Прекратите! Отпустите меня!
Джулия... Энрико...
Лючио... Анжело...
Они все страдают! По-правде страдают из-за диоксина!
Извинитесь! Извинитесь! Извинитесь, кому говорю!
Пресс-конференция временно приостановлена!
Наших криков так никто и не услышал.
Их волновала лишь собственная выгода.
Корпорация, производящая товары,
призванные сделать жизнь человека лучше,
развивается, наплевав на человеческое горе.
Так быть не должно.
Но я... Мы... Можем ли мы уверенно сказать,
что не получили никаких благ от товаров, созданных этой компанией?
Стиральный порошок, который играючи отмывает грязь,
пестициды, защищающие урожай от вредителей.
Многие полезные вещи, которые мы используем каждый день,
содержат созданные людьми химические вещества.
И это ещё не всё.
Диоксин появляется при сжигании винила и разных видов пластмасс.
Люди каждый день производят горы разнообразного мусора.
Это тоже источник диоксина.
Мы стремимся к роскоши и удобству,
но не причинит ли это вреда кому-нибудь или даже нам самим?
Мы сами в ответе за наше будущее.
В феврале следующего года бабушка Соня покинула нас.
А в марте у Анны родилась малышка!
Красивая и здоровая девочка!
Хотя мы пока не можем с уверенностью сказать,
что диоксин никак на ней не сказался.
Наверно, беспокойство за малышку ещё долго нас не покинет.
Но одно мы знаем точно:
что бы ни случилось, мы не оставим сестру с дочкой одних в беде.
А ещё через некоторое время
пришёл час расставания для нашего разведотряда.
Будь здорова, Мария. пришёл час расставания для нашего разведотряда.
Прощай, Мария.
Пусть я уезжаю, но я останусь членом разведотряда Севезо!
Не забывайте меня!
Мария, я напишу письмо!
Прощай, Мария!
Мария! Мария! Мария!
Анжело, я никогда не забуду эти дни!
Спасибо вам всем!
Спасибо!
Уехала?
Синьор Андо?
Я тоже уезжаю. Назад в Японию.
Приехал попрощаться.
Вы тоже уезжаете? Мы будем скучать.
Проблема диоксина — проблема не только Севезо.
Я собираюсь потрудиться в Японии для того,
чтобы такое больше не повторилось.
Я думаю, это моё призвание как журналиста. Согласны?
Благодаря вам мы многое узнали о диоксине.
Никто не сможет остаться в стороне от проблемы диоксина,
этого страшного творения человеческих рук.
Нам остаётся только бороться с ней лицом к лицу.
Ради нашего будущего.
И ради будущего нашей прекрасной планеты.