Моцарт в джунглях
Я ничего не вижу. Который час?
— А это что? — Это моё лицо, отвали!
Заткнитесь, они идут! Тихо.
Я тут понял, что впервые у тебя дома.
О, нет! Я дал чаевые не в той валюте.
— Сюрприз! — Сюрприз!
— С возвращением! — В свою квартиру!
Предупреждаю, от меня шмонит!
Боже мой, боже, боже, ну ты вонючка!
— Отличная у вас квартира! — Да, они все здесь живут.
Рада тебя видеть!
Я Брэдфорд. Брэдфорд. Привет, я Брэдфорд.
— Это Шериза. — Шериза, очень приятно.
Ох. Недель шесть мечтала об этом душе.
О, да, мы накупили кучу инструментов.
С каких пор ты пользуешься духами?
С Куала-Лумпура. Брэдфорду нравится. И тебе привезла.
Может, Алексу понравится.
Хочешь сказать, Родриго?
Хейли, слушай. Я дважды чуть не свалилась в действующий вулкан.
Каждый день ела медуз на завтрак, обед и ужин.
Если что и поняла, так это что нет времени на фигню.
Так что расскажешь в чём дело или сказать мне?
— Может, лучше тебе. — Ладно. Так.
Первое: ты должна найти Родриго новую помощницу.
Я пытаюсь, но ему никто не нравится.
Ему или тебе?
Второе. Тебе нужно определиться на счёт Алекса.
— О, но он такой хороший. — Мой папа хороший.
Вообще-то мой папа говнюк.
— Третье. — А на что похожи медузы?
На резину.
Третье. Третье я забыла.
Как хорошо, что ты здесь!
— А это — моя радость. — О, забавная штука.
— Дотронься, как можно легче. — Ладно.
Ничто так не резонирует как крайняя плоть носорога.
Фу. Это… серьёзно?
Нет. Я шучу, шучу. Но это и правда какая-то шкура.
Не верится, что смог её вывезти.
Не знаю, в курсе ли ты, но…
Элизабет пригласила меня с вами жить.
О, здорово.
Хейли разрешила мне принести щётку,
Так что считай, что тебе повезло.
— Какая у тебя щётка? — Какая? Ну, такая обычная.
Купи электрическую. Ладно? Гарантирую, это другой уровень.
А ещё купи ирригатор. Если хочешь, вынести зубам мозг.
О, простите. Старайтесь поддерживать его снизу.
Вот… так. Потому что она стоит всего на трёх рогах.
То есть, я хочу сказать,
что ты выбираешь, как всё воспринимать.
Тебе решать. Как вот сейчас. Что ты видишь?
Я вижу Майка, который заставляет гостей нервничать.
А я вижу энергичного молодого человека с большим потенциалом,
который живёт и дышит музыкой.
Вчерашнее исполнение не было плохим.
Но оно и не было неплохим. Вы меня понимаете?
Вот так. Нас шатает. До луны так не долетишь.
О, нет. Ясно? Больше не отвлекаемся.
Не здесь. Я хочу чтобы вы все оставляли жизнь в гримёрных.
Рядом с джинсами.
Выходили и выкладывались, словно это ваш последний концерт.
И если я ещё раз войду в это здание и увижу юриста,
ошивающегося тут, на сцене, так? Я отменю репетицию.
Вот и всё.
И если я ещё раз войду и поднимусь на подиум,
и должен буду ждать пока вы закончите свои разговоры…
Вашу ботовню, ясно? Я отменю репетицию!
И если хоть раз на концерте зазвонит телефон,
Puta madre…
…я хочу, чтоб вы ответили, и сказали «Алло. Да. Привет».
«Да, это я. Да. Знаешь, у меня сейчас концерт.
Но я собираю вещи. Ведь, знаешь, я ухожу из оркестра.
потому что я больше здесь не работаю,
меня не хотят здесь видеть, потому что репетиция отменяется.»
И софтбол. Хватит. Закончили. Никакого софтбола.
— Что? — Сезон окончен. Да. Закончили.
За дело.
Маэстро, мне нужна ваша помощь. Это важно.
В чём дело, Глория?
Мне звонил наш уважаемый спонсор,
любезно предоставивший вам квартиру,
и чью дочь Сарабэлл вы уволили.
— Он угрожает вас выселить. — За что?
— Догадайтесь. — Нет, нет, нет, нет.
Глория, мне сказали быть как дома.
«Тебя я в ней видел, и поклоняюсь тебе».
Вы на тонком льду. И я советую сойти с него,
пока он не треснул, и мы оба не провалились.
Этот лёд вполне меня устраивает.
А теперь я вас не слышу.
Ведь у меня в наушниках... Игорь Фёдорович Стравинский.
Который, наверняка, обожал кататься на льду.
Русские, знаете ли. Павел!
Мисс Уиндзор. Тут что-то не так? С полом?
О, нет, нет. Он в полнейшем порядке, Павел.
Спасибо.
— Ну и? — Что «ну и»?
Уинслоу, ради всего святого! Выроди хоть что-нибудь!
Она не закончена. Что ещё мне сказать?
Десятилетиями я трудился над этой штукой. Ну что же ты?
— Не закончена? — Не закончена, и это хорошо!
Я тебе завидую! Она до сих пор твоя!
Никто её не видел, никто не слышал.
Твоя собственная, личная симфония.
И теперь ты можешь с ней пошалить!
В задницу шалости! Ты не понимаешь!
Чего я не понимаю?
— Я уже договорился. — Договорился о чём?
Премьера состоится в Беларуси через два месяца.
Мои поздравления. Это ужасная новость.
Но, можно ведь отменить. Скажешь, что приболел.
Не неси чепуху. Ещё два месяца. «Приболел»!
— Она вторичная. — Что, прости? Вторичная?
Ты сам сказал, что у неё есть потенциал!
Да, но… но…
— Знакомо звучит? — Ещё бы, я написал эту хрень.
О, я и не знал, что у Густава Малера холостяцкая берлога
в Нью-Йорке.
И вот.
Это Дебюсси. Такое случается со всеми дирижёрами.
Ты посвятил жизнь интерпретации прекраснейшей музыки на свете.
Вполне естественно, что накопившееся выходит.
Всё. Достаточно. Хватит. Идём. На выход.
— На выход. Пошли. Давай. — Ой, щекотно!
Ай! У меня склонность к синякам!
Бери свои вещи. Давай. Вон! Так. Давай. Давай.
Мне больно выставлять тебя за дверь,
но придётся. Ты гениальный пианист.
Но ты стал старый и негативный.
А твои уши — они как пещеры для летучих мышей.
Так что будь так добр.
Надень резиновые перчатки. И засунь своё мнение в жопу.
Так где же он?
Мистер Байбен рассчитывал быть лично,
но не смог отменить внезапно возникшую встречу в Москве.
Он попросил меня представлять его.
И принести извинения.
Сожалею.
Это весьма необычно. Но, зная Байбена, не удивительно.
Мне начинать?
Глория, прости, что я не приехал.
Ты, кстати, очаровательна.
Откуда ему знать?
Предчувствуя, что вы это спросите, он сказал:
Ты всегда очаровательна.
Но ближе к делу.
Я горжусь тем, что преданно поддерживаю
Нью-Йоркский симфонический.
Однако, и я, и мои коллеги среди попечителей
приостанавливаем взносы, до следующего квартала.
Но нашим финансам будет жопа, Шерон.
Байбен, до чего хитрец.
Любой санкционированный профсоюзом аудит покажет
низкий баланс, что лишь повысит наши шансы в переговорах.
Умный ход.
— Хейли! — Здрасте.
— Вы хотели меня видеть? — Да. Заходи.
Эдвард… То есть Шерон уже уходит.
У меня будут какие-то проблемы или…?
Нет, напротив.
— Это я? — Да. Потрясающе, правда?
Пытаемся нащупать связь с молодой аудиторией.
Для них оркестр — это седина, леденцы от кашля
— …и нафталин. — Она поняла.
Наши фокус-группы без ума от этого варианта.
Даже мне захотелось завести твиттерс и инстапик. Как-то так?
Мы бы хотели использовать эти фото
в нашей кампании с твоего разрешения, конечно.
— Что, проглотила? — Чего?
— Язык…? — Не поняла.
Язык проглотила?
О, нет. Но я же тут временно, так что я не…
— Ты — член нашей команды. — Ладно.
Тогда пойду в контору, скажу что можно печатать.
Круто.
И ещё кое-что.
Я бы хотела тебя видеть
на завтрашнем вечере молодых спонсоров.
Будет весело. И нам нужна молодая, свежая кровь.
Спасибо. Огромное. Но у меня уже есть планы, так что…
…я их отменю.
Буду тебе благодарна.
Хейли Ратледж, добро пожаловать в команду.
Исковое заявление о расторжении брака
— Маэстро! — Хайлей!
— Привет. Спасибо тебе. — Да. На здоровье.
Я тут сплю на ходу. Этот чёртов развод.
Да, да.
У меня много поручений.
Ну, я думаю, что нашла вам прекрасного ассистента.
— Правда? — Угу.
Ладно, что ж, хорошо. Прекрасно.
Встретимся с ним после тура по Латинской Америке.
Да, я бы предпочла сейчас.
— Мне сейчас не до перемен. — А мне до перемен.
Ладно, когда она может начать?
Он готов начать незамедлительно. Потому что он здесь.
— Майк! — Маэстро! Для меня это честь!
— Я Майкл. Майк. — Майк?
— Майк. — Майк?
Думаю, Майк будет в самый раз.
Нет, это мои джинсы в самый раз.
Почему ты решил, что ты сможешь заменить Хайлей Ратилеж?
Ну, Хейли подробно мне всё объяснила,
и я настроен бодро, и уверен в себе,
— И к тому же… — Ясно, ясно.
Знаешь, Хайлей всегда заботилась обо мне, так?
Поддерживала строй.
Если нужно, скажем, раскопать для меня старинную партитуру,
или, например, объяснить шутку которую я не понимал,
Скажи, Мишель, сможешь ли ты приготовить мате
хоть вполовину достойный этого?
Вы правы, Маэстро, Хейли никто не заменит.
Но, по крайней мере, этот мате приготовил я.
Так. Эйноюхани Раутаваара и Ян Сибелиус соотечественники, да?
— Финны. — Это было легко. Ладно.
Тосканини, прежде чем стать дирижёром, на чём он играл?
На виолончели.
— Это ты ему сказала? — Нет.
— Нет? Точно. — Да, абсолютно.
Ладно. Какой композитор вынужден был вести монашеский образ жизни
после того, как Папа не разрешил ему с возлюбленной пожениться?
Лист
— Эй, Хайлей! Впечатляет! — Спасибо.
— Ну, раз это всё, то я пошла. — Да, Хайлей, думаю, это всё.
— Разве что сказать: спасибо. — Спасибо вам.
— Пока, Майк. — Пока Хайлей.
Мишель.
Было так жаль Кристофа.
— Так неловко. — Зачем целовать жопу Родриго?
Не следует так говорить про Маэстро.
Привет.
Запретил софтбол? Чё за фигня?
— Всё хорошо? — Да.
— Не забудь всё записать. — Полегче, Боб.
Хейли не шпионка. Я попросила её вести протокол.
Чтоб вы знали, я больше не работаю на Маэстро.
Вы готовы заказывать?
Э, да. Нам две большие с сыром и одну овощную.
У меня аллергия на стручковый перец.
— Я хочу пару кусков с перцем. — Ну, мы закажем маленькую.
— Нет, я хочу взять больную.
— В чём смысл брать зеленый… — Ладно, я предлагаю нам начать.
Работодатели ответили. Они отвергли наши условия.
Хотят урезать оплату.
Мы слишком размахнулись. Я не удивлён.
Как они могут прибедняться,
когда на каждом концерте Родриго аншлаг?
У них якобы упали продажи абонементов.
Признаем, зрителей всё меньше.
Надо брать, что дают.
Чёрт, а я-то думала, что это хоккеисты — сборище тряпок.
Мы не сборище тряпок.
Вам плюнули в лицо, а вы слушаете объяснения.
Это переговоры. И я ещё надеюсь договориться с Глорией Уиндзор.
А что, если нет?
Что, если решает не она?
В контрактном комитете семь попечителей.
Троих из них выдвинул Эдвард Байбен.
Договоритесь с ним?
Он зарабатывает тем, что потрошит чужой бизнес.
Думаете, ему не насрать на вашу ипотеку, Уоррен?
Или страховой полис, Ди-Ди?
Я вам скажу, на что ему не насрать.
На его имидж.
Поэтому рекомендую накопать на него грязи и слить в прессу.
Мы Нью-Йоркский симфонический. Нам нужно сохранять лицо.
Вы можете сохранить лицо, но не сохраните пенсию.
Никто не хочет бастовать!
Никто не хочет быть раздавленным грузовиком.
Но это вам и светит.
Нина. Можно поговорить с тобой с глазу на глаз?
Да.
Нина, я ценю, что ты взялась за нас с такой уверенностью,
но мы не хотим оттолкнуть менее смелых музыкантов.
Разумеется. Я работаю на вас с коллегами, Синтия.
Просто делюсь своим опытом.
Хорошо. Спасибо.
Если ты позволишь мне сказать.
Не знаю, виолончель это, или скулы, или что, но…
По-моему я... давно не встречала таких сексуальных женщин, как ты.
И... мне невероятно сложно сосредоточиться.
— Так. Слушай. Я… — О, боже. Ты покраснела?
Боже, не мучай меня.
Мне есть захотелось.
Все ли веселятся? Надеюсь, вам здесь нравится.
Если нет, можете соврать.
Я... нечасто открываю двери своего дома, но…
Этот вечер молодых спонсоров — особая честь.
Через десять лет нашему оркестру исполнится 150 лет.
Что соответствует среднему возрасту наших слушателей.
Мне бы хотелось, чтобы вы посмотрели по сторонам.
Всех вас кое-что объединяет.
Догадаетесь, что? Помимо денег? Любовь к музыке.
А музыке нужны вы — молодые спонсоры,
дабы у неё было будущее.
Давайте с вами представим, как может выглядеть наше будущее.
Сюда.
Это сюрприз. Новый концертный зал.
Современный, с идеальной акустикой.
Заявляющий миру классической музыки,
что Нью-Йоркский симфонический оркестр — это будущее.
А теперь, человек, который нас туда сопроводит,
ваш Маэстро Родриго де Суза.
Спасибо. Спасибо, спасибо, Глория.
Большое спасибо.
Мне нравится. Очень красиво, Глория. Думаю, будет прекрасно.
Я хочу сказать кое-что очень серьёзное.
И чтобы у меня получилось,
мне придётся говорить не по-английски.
Я вдали от родного дома.
И порой мне одиноко.
Здесь со мной нет семьи.
Сложно находить настоящих друзей.
Но иногда, когда я поднимаю свою палочку,
И создаю музыку вместе со моими коллегами…
В этот момент, мне кажется, что у меня есть семья.
Что однажды я смогу назвать это домом…
Возможно.
Время покажет… Это всё.
Спасибо. Gracias.
Gracias, gracias. Огромное спасибо.
Надеюсь, что хоть кто-нибудь понял.
Потому что… да?
— В знаете испанский? — Нет, к сожалению.
Но, по-моему, общее настроение уловил.
Да, я тоже.
— Ме амо Эрик Уиндлстрас. — Хейли Ратледж.
— Я должен был… — А, вижу вы познакомились.
Хейли — очень талантливая девушка,
которая прекрасно играет на гобое.
Эрик — очень щедрый спонсор,
который прекрасно играет на бирже.
— Простите, что вмешалась. Пардон. — О… ничего.
Это так утомительно.
По-моему, он пытается привлечь ваше внимание.
О, простите, я на секунду.
Прости, я не знал, что ты тут будешь.
— Ничего. Нет. Всё хорошо. — Отлично выглядишь.
В записках о еде ты писала, что морепродукты можно,
но тут кориандр и авокадо.
По-моему спонсоры настроены на будущее.
— Да. Да. — Правда же?
О, теперь я хочу вас познакомить с миссис Барбарой Соломон.
— Вы обязательно должны… — Да сколько можно знакомиться…
Привет, Глория. Вынужден сказать, здание на вкус как дерьмо.
— Передам архитектору. — Изволь.
О, и небольшой совет.
Чем прекрасно будущее — никто не знает, что оно несёт.
Надо с ним поговорить. Доброй ночи.
— Пока, Глория. — Эдвард!
Почему ты со мной не разговариваешь, а, Шерон?
Ничего? Что такое? Ничего. Ничего, Шерон. И всё.
— Да, они были вхлам. — Да, до потери пульса.
— Словно это тако-вторник. — Нет, нет, нет.
А, Маэстро! Давайте, я куплю вам выпить!
В бесплатном баре. Но не… как ассистент, а как друг.
И как временный второй гобой.
Нет, Хайлей, нет. Это не Акапулько, ясно?
Ясно.
Некоторым из нас нужно репетировать. А некоторым нет.
Видимо, он занят.
Простите, что так долго.
Но думаю, что вам понравится то, что я выбрал.
Я не голоден, Мишель, не голоден.
Ладно, идём, давай. Надень мой шарф, ладно?
А вы... вы всегда так гоните?
Если отстану, скиньте мне место встречи.
— Как тебя зовут? — Потом скажу.
Можно тебе кое-что сказать,
исходя из моей любви и преданности?
Да.
— Ты женщина, чувак. — Что?
То есть, ты та же, но, типа, лучше.
Не знаю, я хочу быть как ты, когда вырасту.
— Как дела с Брэдфордом? — Он классный.
— Лиззи. — Хейли.
— Лиззи. — Что? Что мне ещё сказать?
Мы читали друг другу рассказы, ожидая пока починят поезд.
Знаешь?
Меня тошнило при нём, и ему было пофиг.
Я ему нравлюсь.
Прости меня за этот бардак.
— Какой бардак? — Вот такой!
— Вот тебе. — Нет, нет. Хватит.
Ладно.
— Снимай, снимай уже. — Да, да.
Родриго!
Да! Да! Да! Да!