Почему ваш парень расстался с вами?
Он попросил выбрать между ним и Харви.
Кого вы выбрали? – Харви.
– Потому что вы любите его. – Всё не так просто.
У вас есть парень, но ни один из них
не согласился бы делить вас с ним.
– Ваша Честь! – Пожалуйста, мне просто нужно...
Вы любите Харви Спектера?
Марк, если ты женат, зачем ты согласился
пообедать со мной?
Я думал, что это просто ланч и...
Это не выглядело как просто ланч, и ты знаешь это.
Что ты здесь делаешь?
Я работаю в Колумбийском последние полгода.
Мой жених живёт в этом городе,
и я хотела быть с ним.
Я знаю, как остановить Фрэнка Галло от дачи показаний.
Но это не понравится не только моему отцу.
– Почему? – Потому что включает
сомнение в его добропорядочности
и сделать это нужно, используя меня.
Я не вернусь в Коннектикут
до воскресенья.
Я остановился в Карлайл ещё на две ночи.
Я хочу твоё тело в самый последний раз
перед тем, как пойду под венец.
Я не знал, придёшь ли ты.
Я не могу этого сделать.
Я не знала, придёшь ли ты.
Как я мог не прийти?
Разрушитель семьи.
– Что? – Я говорю, позор.
Позор, позор, позор, позор,
позор, позор, позор, позор,
позор, позор,
позор, позор, позор, позор,
позор, позор, позор, позор, позор,
позор, позор...
Слава Богу, ты здесь.
Нужно позвонить Липшицу сейчас же и сказать ему,
что я не могу сегодня, я болен.
Что значит, болен?
То есть смертельно болен.
Я не могу прийти на приём, не важно что он скажет.
Луис, я не хочу вмешиваться в твои дела,
но время, проведённое с тем мужчиной –
самое важное за всю твою неделю.
И говоря "твою неделю" я имею ввиду "мою неделю".
Ладно, мне всё равно, чья это неделя,
я не могу сегодня с ним встретиться. Я слишком занят.
Занят. Я думала, ты болен.
Болен и занят. И у меня куча дел,
которые нужно сделать, особенно это.
Ты даже не знаешь, что это.
Как ты смеешь. Я знаю, что происходит
по каждому делу на моём столе.
И я точно знаю, что по этому делу нужна моя помощь.
Теперь, звони Липшицу и оставь меня,
мне нужно работать, и ещё одно:
убери "Игру Престолов" из моего расписания
до конца его выхода.
Брайан, я уверен, что у тебя всё здорово
с тем делом, которым ты занимаешься.
Но я подумал, что нужно проверить,
и если вдруг зачем-то Гретхен спросит,
скажи ей, что именно этим я и занимаюсь.
Ладно? Отлично поболтали.
Вообще-то, тут есть проблема.
И я бы действительно мог воспользоваться твоей помощью.
– В чём проблема? – Наши соскИ.
Они практически одинаковые.
– Наши что? – Наш клиент, Идеальный Ребёнок.
Да, сОски.
Не те соскИ, которые я утром...
Не важно. Так что ты говорил?
Схожесть между нашими пустышками
и пустышками Свити Пай Бейби, которые выходят на рынок.
Я сообщил им об этом, но они всё уходят от ответа.
Так что я подумал, если бы ты им позвонил...
Стой, стой, стой. Что значит уходят от ответа?
Я пытался устроить с ними встречу
почти два месяца, но они продолжают давить.
Сукин сын! Едем туда прямо сейчас.
– Что? Зачем? – Потому что если мы оповещаем их
о схожести, но ничего не делаем в течение 60 дней,
мы теряем право засудить их за нарушение патента.
– О, Боже. – Именно. Теперь поехали
скажем этим ублюдкам, если они думают, что
отберут наши пустышки без боя,
то они не знают, с кем связались.
Что ты здесь делаешь, Майк?
У меня не было возможности насладиться
утренним латте несколько недель.
Ты уже видел утренний "Джорнал"?
Назначен новый зам. генпрокурора.
Выиграл 15 дел подряд.
Поставил своей целью очистить Уолл-Стрит.
Какое это имеет отношение к нам?
Ты легко с ним справишься.
То есть?
Ты начнёшь ссоры с этим парнем,
и дашь ему в лицо.
Майк, я ценю твою уверенность в моих способностях,
но... что именно здесь происходит?
Харви, когда я сюда вернулся,
ты собирался показать миру, что ты не Джессика.
И секундой позже я поставил тебя в положение, при котором ты должен был защищаться
и с тех пор ты в таком положении.
– Майк... – Просто выслушай меня.
Джордан возможно один из лучших игроков в защите
всех времён, но люди запомнили его не за это.
То есть ты говоришь, что мне пора
взять мяч в руки.
Я говорю, что если ты сделаешь этого зазнайку,
покажешь всему миру, что ты можешь справиться с любым.
Это отличная идея, Майк,
но единственная проблема в том, что он не преследует
ни одного из наших клиентов, и я надеюсь, ты не предлагаешь
поставить под удар одного из них.
Я говорю, что мы подпишем клиента, который уже у него под прицелом.
Почему ты сразу с этого не начал?
Мне и не нужно было, потому что я уже их подписал.
Тогда я думаю, что мы нанесём визит этому упырю,
и сообщим, что его список побед подошёл к концу.
Костюмы в Законе 7 сезон 9 серия Позор
Перевод группы To4ka Translate
Знаешь, я думал начать ходить
в подобное местечко.
Правда,
я никогда не фанател от мест, где неудачники потеют вместе
в замкнутом пространстве. – Если только это не зал суда,
и не ты сам заставляешь их потеть.
Вижу, моя репутация меня опережает.
Наслышан я о твоей репутации, Спектер.
Не скажешь, зачем пришёл?
Тогда ты тоже наслышан о том, что я не люблю тратить своё время
или деньги моих клиентов.
Так почему бы тебе не бросить своё грёбанное дело
против Элмонт Инвестментс прямо сейчас?
С каких пор ты представляешь
Элмонт Инвестментс?
С тех пор, как они поняли, что их
хочет засадить в тюрьму какой-то хвастун и им нужен
реальный юрист, поставить его на место.
– Это факт? – Да.
А мне кажется, что тебе пришлось привести
своего маленького приятеля, потому что слишком боишься
выступить против меня один.
Он никого не боится.
И к твоему сведению, минут так 10 назад,
он понятия не имел, кто ты такой.
Хрень. Он прекрасно знает, кто я такой.
Он работал со мной в одном офисе целых три года.
Что?
Что ты несёшь?
Ты и правда меня не помнишь, да?
Нет, не помню.
Тогда давай я тебе напомню.
Меня зовут Эндрю Малик.
И пока ты целовал зад Кэмерону Дэннису,
работая над высокооплачиваемыми делами, я сидел на три этажа ниже,
работая до 2 часов ночи,
сажая за решётку реальных преступников.
И может ты не запомнил меня тогда,
но уж наверняка запомнишь меня теперь.
Что ты здесь делаешь?
Ничего. Харви попросил меня
положить это на стол Кэмерона.
Ну конечно попросил.
Кэмерон и Харви как отец и сын.
А ты и Харви как...
Ты и сама знаешь. – Нет, вообще-то не знаю.
Может скажешь? – Забудь.
Я не буду забывать это, Энди.
И я не позволю тебе делать ложные обвинения,
как это и потом просто так уходить.
Как насчёт этого обвинения?
Уже половина девятого, а я всё ещё на работе.
Кэмерон этого никогда не увидит, потому что он наверняка
выпивает сейчас с твоим боссом.
Тогда может тебе стоит понять, что тяжело работать –
не единственное, что важно в жизни.
Нет, что действительно важно, это то,
что ты переживаешь о том, что ты делаешь.
Кэмерон любит Харви.
И он не может видеть правду, которая прямо перед его носом.
И что же это за правда?
Что ни за что Харви Спектер
не останется здесь навсегда.
Я буду здесь всегда.
И мне не важно, как близки они,
или как близки вы двое.
Я порву вас всех как прокурор.
Вот ты где.
Я везде тебя ищу.
Зачем?
Я знаю, что ты немного скрытна
о своём вчерашнем свидании.
Но я беспокоюсь о тебе,
и хочу знать как всё прошло.
Не прошло.
– Но ты говорила... – Я знаю, что я говорила.
Я хотела одну ночь только для себя.
Но я поняла, что это ночь не поможет.
Поэтому я всё отменила.
О, прости.
Хочешь поговорить об этом?
Нет, Рейчел. Не хочу.
Простите, вы, кажется, ошиблись офисом.
О, мы пришли в правильный офис.
Вообще, мы должны были
встретиться три недели назад, но вы попросили
перенести и встреча так и не состоялась.
Вы из Пирсон-Спектер.
Пирсон-Спектер-Литт. И по словам Брайана,
он пытался назначить с вами встречу довольно долгое время.
Да, мы были немного заняты, поэтому...
Ага, заняты тем, что пытались обворовать нашего клиента.
И если вы думаете, что мы позволим вам
выйти на рынок с вашими ворованными сосками,
то вы ещё тупее, чем те младенцы,
которые покупают ваши дерьмовые подгузники.
Мы не станем откладывать выход нашего продукта.
В таком случае, мы будем с вами судиться,
и всё закончится отменой выхода продукта в любом случае.
Или вы можете признать, что скопировали наш дизайн
и выплатить нам 60%.
Мы ничего не копировали,
а если думаете, что мы это сделали, то вы ни черта не знаете
о рынке, который представляете.
Не знаем рынок?
К вашему сведению, у меня младенец.
И если бы не наши пустышки,
я бы вообще не спал
последний месяц. – Тогда я думаю,
вы ещё более дерьмовый отец, чем юрист,
раз вы не можете уложить спать ребёнка без пустышки,
тогда у вас нет никаких шансов выиграть у нас в суде.
– Что ты только что сказал? – Я сказал, что вы не знаете,
что делаете и как отец, и как юрист.
Да как ты смеешь. Мне насрать
на твоё мнение.
Мы не возьмём 60%.
Мы засудим твою задницу до последней копейки.
Как только вернусь в офис,
заполню запретительный иск, чтобы остановить вас
от выпуска вашей мошеннической продукции на рынок,
ты лживый мешок дерьма.
Ладно, может уже скажешь, о чём ты думаешь?
Кто сказал, что я о чём-то думаю?
Ты всегда о чём-то думаешь.
И ты ничего не говоришь тогда,
когда не уверен, стоит ли говорить.
Я просто думал, если бы я знал, что у вас была
личная история с этим парнем,
я бы не взял это дело.
Да уж, если бы я знал, что у нас была
личная история с этим парнем,
тебе бы и не пришлось.
Харви, слушай.
Я взялся за дело против тюрьмы
и это практически разорвало нас на части.
Я взялся за это, что всё исправить.
Я не хотел, что повторилось то же самое.
Почему ты думаешь, что знаешь
что случится из-за этого дела?
Я не знаю наверняка что произойдёт.
Но я знаю, что это личное с этим парнем,
а это никогда не заканчивается хорошо.
У тебя ещё есть шанс отказаться.
Майк прав, Харви.
Ты не хотел бы связываться с этим типом.
Я даже не помню этого парня.
Вы ожидаете, что я убегу, опасаясь его?
Зато я его помню. Ты вёл себя так,
будто его не существует три года.
Но он подлый и он потворствует, и теперь у него
власть всего прокурорского офиса.
Да мне плевать какой у него офис.
Единственная причина, по которой он меня запомнил,
а я его нет, это то, что он был отстоем, а я был шикарен.
И если ты хочешь сказать, что за это время
я опустился, а он взлетел, то я не куплюсь на это.
Я думаю, Донна хочет сказать, что этот парень
как Луис Литт и Эллиотт Стемпел в одном.
Если ты можешь избежать боя с ним,
то лучше так и сделать. – Я не могу
избежать боя с ним, потому что мы только что затеяли его.
И несмотря на то, что вы оба думаете,
я могу с ним разобраться.
Ты получишь свой шанс.
Потому что он только что прислал повестку нашему клиенту.
Луис, прости. Я не хотел
так срываться.
Ты что, шутишь? Это было лучшее из всего,
что я видел за последние недели.
Так.... ты не злишься?
Злюсь? Я снесён с ног.
Это было как смотреть на свирепую, мужественную бабочку,
которая вырвалась из своего жалкого маленького кокона.
Откуда вообще появился этот Брайан?
Я не знаю. Я думаю, что можно
многое обо мне сказать, но когда оскорбляют
мои способности как отца...
Это пробуждает льва в тебе.
Что-то типа того.
Но я обещаю, что это больше никогда не случится.
Но я хочу, чтобы это случилось снова.
И вообще, когда ты будешь заполнять запретительный иск,
я хочу, чтобы ты представлял этого ублюдка,
смеющегося со своими приятелями над тем, какой ты дерьмовый отец.
Думай об этом, когда будешь писать вступление,
думай об этом в середине,
и уж точно думай об этом, когда будешь писать заключение.
Потому что Муфаса Брайан – это единственный Брайан,
которого я хочу в тебе видеть.
Давайте быстрее. Мой клиент – занятая женщина.
Очевидно настолько занята, чтобы понять, что только что наняла
компанию, которая готова продать своих собственных клиентов.
О чём вы говорите?
Да ладно.
Вы наверное в курсе, что случилось с Уильямом Саттером.
Случилось то, что Харви выбил ему лучшую сделку,
чем смог бы кто-либо, при тех обстоятельствах.
Вы так называете то, что отправили его в тюрьму?
Отличная сделка? – Я надеюсь, есть нечто большее
в твоей юридической стратегии, чем говорить чушь
о моей фирме, Энди.
Я смотрю, ты спросил у кого-то, кто я такой.
Потратил время, чтобы найти кого-то,
кто действительно помнит.
А теперь задай моему клиенту нормальный вопрос
или я заканчиваю это прямо сейчас.
Ладно, тогда вопрос: Миссис Стэнджер,
скажите, почему одно из ваших подразделений
неожиданно нужно было продать 31 декабря в 23:53?
Мы наконец-то получили предложение, которого ждали.
Предложение, которое было на 8 миллионов меньше,
чем предыдущее. – Последний раз, когда я узнавал,
должность зам. генпрокурора не делает тебя
экспертом в области оптовых продаж.
Нет, но точно делает меня экспертом
в том, как директора накручивают себе бонусы незаконно.
– Это не... – Он провоцирует вас.
Не отвечайте. – Я не провоцирую.
Я допрашиваю. – Тогда почему бы тебе не задать
вопрос, основанный на уликах,
и приберечь свою речь для выступления вне суда?
Вы намеренно обманули держателей акций,
чтобы повысить свои бонусы? – Не отвечайте.
Вы информировали совет директоров,
что вы приняли предложение ниже рыночной цены?
– И на это не отвечайте. – Слишком много
"Не отвечайте на этот вопрос." Я понимаю, почему они
стоят такую кучу бабла. – Слушай сюда, придурок.
Моя клиентка невиновна. И если придёшь к ней
только с косвенными намёками, она прикроется 5-ой поправкой.
Давай я кое-что тебе скажу, чего ты
можешь не знать, так как ушёл из прокуратуры:
невиновные люди не прикрываются 5-ой поправкой.
А если попытаетесь, я приостановлю уголовное дело,
подам на совет директоров гражданский иск и поверь мне,
они сдадут её раньше,
чем я дам им шанс.
– Он может это сделать? – Да, могу.
И для справки,
мне плевать виновна ты ли нет.
Я всё равно посажу тебя.
Как тебе такое, Харви?
Папа.
Что ты здесь делаешь?
Был по соседству.
Я понял, что не видел твой кабинет
с тех пор, как ты стала членом коллегии.
Это очень мило, но мой кабинет не изменился никак,
так почему бы тебе не сказать, что ты на самом деле здесь делаешь?
Пришёл сказать, что был один чертовски смелый шаг, который ты сделала,
использовав мою дочь против меня в деле Реформ Корп.
Я не только твоя дочь. Я юрист.
Поэтому я здесь. Я хочу с тобой работать.
– Я не понимаю. – Рейчел, Фрэнк Галло
хотел воссоединиться со своей дочерью
и ждал, пока не стало слишком поздно.
Я не хочу повторить его ошибку.
Я ценю это, пап.
Но я тоже дала довольно чётко понять,
что я хочу идти своей дорогой.
Я не говорю о том, что ты сменила компанию.
Я говорю о бесплатных делах.
Я знаю, что ты занималась одним с Джессикой в прошлом году,
я подумал, что может на этот раз возьмёшь дело со мной.
– Что за дело? – Хищническое кредитование.
Обман людей с другим цветом кожи.
Я бы с радостью.
Но я должна вначале согласовать это с Харви.
Нет. Я сказал ему, что хочу работать
со своей семьёй и он сказал: "Конечно, Роберт.
Как я могу быть против этого?"
Что ж, в таком случае. Я думаю, мы должны
пойти в твой офис и начать готовиться
чтобы показать тем подонкам, что команда Зейн и Зейн может сделать.
Привет. Нужно поговорить.
Не нужно. Я только что говорил
с последним членом правления.
Нужно позвать их
и запереть до того, как Малик
получит возможность отправить повестки.
Харви, ты слышал его. Этого будет не достаточно.
– О чём ты? – Мы должны заключить сделку
и выплатить штраф, пока мы ещё можем.
– Ты шутишь? – Послушай же,
я видел взгляд той женщины.
Она сделала это, и правление об этом узнает.
В ту секунду, когда он откроет гражданское дело,
они сдадут её, как он и сказал.
Я всё понял.
Да о чём ты говоришь?
Ты принёс мне это, чтобы извиниться
за то, что твой сдвиг на бесплатные дела
столкнулся с моим бизнесом.
А теперь ты узнал, что она виновна,
и теперь ты хочешь заплатить и сбежать, потому что это противоречит твоим принцип?
Это чушь.
Я знал, что она виновна уже тогда, когда подписал с ней контракт.
Харви, мы говорим не о какой-то
химической компании, которая вызывает рак.
Мы говорим об одном богатом человеке,
укравшем деньги у других богатых людей.
Я говорю, что мы можем пойти на сделку, потому что он нас сделал.
У него ни черта нет, потому что она
не дала ему ничего. – Для него это не важно,
и для присяжных это будет не важно,
потому что она виновна, нравится нам это или нет.
– Что ты только что сказал? – Я сказал, что она виновна.
Нет, ты сказал, что для него это не важно.
Но и она не важна для него, и мы
записали это на камеру.
Малик не просто какой-то корпоративный адвокат.
Он государственный служащий.
И насколько мне известно, гос.служащим
должно быть важно, виновен кто-то или нет.
Твою мать. Мы сделали его.
Мисс Соновски? Меня зовут Рейчел Зейн,
это мой отец Роберт Зейн.
У нас назначено? Потому что
у меня сегодня весь день забит. – Тогда вам придётся
освободить его, потому что этот иск
только что стал вашим приоритетом номер 1.
Иск о дискриминации. Невероятно.
Невероятно то, что ваш банк
думал, что может обдирать людей годами
и никто этого не заметит. – Дайте угадаю,
ошарашили меня этим, развернётесь
и через 15 секунд скажете, что хотите сделку.
Я не хочу никакой сделки.
Я хочу допросить вашего ген.директора.
Этого не произойдёт.
Хрена с два. Это правомерный иск.
Так почему бы нам не пропустить ту часть,
где вы наезжаете на меня, я наезжаю в ответ,
и перейдём сразу к той части, где вы называете число
прямо сейчас. – Один.
– Один что? – Один сукин сын,
который дурит людей.
Вот моё число.
И я хочу голову этого урода на блюдечке.
Тогда, полагаю, увидимся в суде.
Потому что я не дам вам
допрашивать моего босса без боя.
Ладно, господа, зачем мы здесь?
Ваша Честь, мы здесь, потому что это
выдуманное обвинение, и нельзя
давать делу ход. – Если оно настолько выдумано,
то почему ваша клиентка не ответила
ни на один вопрос об этом? – Потому что это её работа
защищать компанию, а не предлагать информацию,
которую могут использовать против неё. – Чушь.
Ваша клиентка заботится только о защите своих бонусов.
А вы заботитесь только о том,
чтобы сделать себе имя,
даже если для этого придётся посадить невиновного.
Мистер Спектер, я бы очень хорошо подумал,
прежде чем обвинять заместителя генпрокурора
в чём-то подобном. – Я не обвиняю его
ни в чём, Ваша Честь.
Я в точности повторяю
то, что он сказал моей клиентке под запись.
Что? Это ложь.
Хотите, чтобы мы включили её?
У нас есть запись того,
где он говорит, что ему плевать, виновна Жанет Стэнджер
или нет. – Ваша Честь,
это было сказано на эмоциях в тот момент.
Я не имел это ввиду. – То есть, вы сказали это,
чтобы запугать мою клиентку.
– Это не было запугивание. – Тогда что это было?
– Ах ты кусок дерьма. – Мистер Малик.
Мне нравится то, что вы делали для Уолл-Стрит.
Но я не позволю вам вести сфабрикованное дело
в моём зале суда только для того, чтобы вы получили очередную победу.
– Я не этим занимаюсь. – В таком случае даю вам
24 часа, чтобы доказать, что они не правы.
Мой совет, прекратите обзываться
и идите искать реальные улики.
Луис, этот паршивец
из Чипскейт Беби звонит.
Луис. – Что ты сказала?
Говорю, звонит урод, что пытается обобрать
нашего клиента.
Очевидно, он получил запретительный иск Брайана.
А значит он сейчас рыдает там.
То, что нужно. На какой он линии, говоришь?
Первая.
Хэнк, я так понял, вы получили наш иск.
– Совершенно верно. – Но я полагаю, вы звоните
умолять меня оставить вам хоть часть вашего продукта.
Мне жаль тебе сообщать, приятель. Но этого не произойдёт.
Почему я не слышу плача?
Вы не читали документ, прежде чем ваш помощник
его отправил, да?
Конечно читал.
Какой идиот не читает документ,
прежде чем его отправить?
Такой, который только что дал нам возможность
подать встречный иск.
Потому что он был слишком занят мыслями о женщине,
на которой никогда не женится.
– Что вы только что сказали? – Я говорю, что я жених Шейлы,
и я знаю, что ты спал с ней.
И даже сейчас, когда ты думаешь о том, как улизнуть и...
Ты не понимаешь, это была...
Одна ночь?
Ты мог разрушить мою жизнь,
эгоистичный сукин сын.
Но я люблю Шейлу, и если ты думаешь,
что это остановит нашу свадьбу, то ты ошибаешься.
Прости.
Я не должен был.
Не важно, должен был или нет.
Если ты думаешь, что это остановит нас от выхода на рынок,
то ты ещё более дерьмовый юрист,
чем тот твой жалкий сотрудник.
– Луис, эй. – Не эйкай мне.
Ты отправил иск? – Да.
Первым делом утром. – А ты читал его,
перед тем как выслать? – Конечно.
Тогда ты что, неграмотный?
Потому что это единственная причина, по которой
ты отправил запрещающий иск,
в котором говорится, что их продукт уступает нашему.
– Что? – Точно, уступает.
То есть, отличается.
Нет. Я не мог использовать это слово.
Мог, если ты худший юрист в мире,
каким ты очевидно и являешься.
Потому что ты только что признал недействительным наш иск.
Потому что если они другие, то они
не могли нарушить патент. – Ладно, Луис, прости.
Ты сказал мне думать, как тот парень смеётся
и насколько я плохой отец... – Хочешь сказать,
это моя вина? – Нет, я...
Потому что это не моя вина, это твоя вина.
Я знаю. Прости.
Нет. Ты отстранён от дела.
– Луис, пожалуйста. – Нет. Заткнись!
Наш клиент доверил тебе что-то особенное,
что-то, что они любят.
А ты за их спиной
сделал нечто глупое и безрассудное.
И ты разрушил их жизни,
ты недостойный, эгоистичный сукин сын!
Ваша Честь, этот банк практикует хищнические кредиты.
Всё идёт с головы и мы можем покончить с этим
сразу, допросив их гендиректора.
Им нужно покончить с этим, потому что у них ничего нет.
И если каждый раз, когда юрист хочет усадить моего клиента
и допросить, мы бы с ними встречались, ему бы некогда было работать.
Какой восхитительный аргумент. "Вы не можете нас допрашивать,
потому что мы слишком заняты одурачиванием наших клиентов".
Мистер Зейн, если вы хотите оторвать от дел занятого человека
на длительный срок, предоставьте
достаточно доказательств, чтобы гарантировать это.
Я дам вам доказательства, Ваша Честь.
Мы предоставим суду Джона Фуллера,
который зарабатывает 80 тысяч долларов в год и владеет собственным бизнесом.
А затем предоставим Мег Гроссман,
которая зарабатывает столько же, но у неё не меньше
долгов по кредиту. – А затем мы спросим у присяжных,
кому бы они дали лучшую ипотеку.
И готовы поспорить, что все 12 человек выберут мистера Фуллера.
Которого выбрал бы и их банк,
если бы он не был афроамериканцем.
Ваша Честь, они взяли всего два дела.
– Два из ста. – И я уверена, что этому
есть объяснение. – Так позовите сюда вашего генерального,
чтобы он их предоставил. – Достаточно, мистер Зейн.
Я дам вам построить дело,
но мне нужны доказательства, что ваши заявления правдивы,
прежде чем я дам вам решать, кто виновен.
– Ваша Честь... – Можете начинать
с допроса специалиста по кредитованию.
Но пока не будет достаточно улик для построения дела,
это всё, что вы получите.
Гретхен, что ты тут делаешь? Убирайся.
Я никуда не пойду.
Ты не имеешь никакого права так обращаться с парнем.
Знаешь что? Если всё, что ты собираешься делать,
это судить меня, я убеждён,
что Брайан не единственный, кто может быть уволен.
– Что ты только что сказал? – Ты слышала.
Отойди или ты уволена.
Тогда тебе лучше услышать это:
ты сказал, что те ребята тебе как дети.
Отец с детьми так не поступает.
Ты не знаешь, о чём говоришь.
Как бы не так!
Ты был гадким и агрессивным.
Будь он твоим сыном, я бы вызвала
Службу по защите детей. – Он не мой сын!
Он юрист и это не твоего ума дело.
Не моё дело?
Прикрывать тебя – это моё дело.
Я не знаю, какого чёрта происходит
с тобой, и о чём ты не хочешь говорить с Липшицом,
но тебе лучше решить это.
Потому что будешь обращаться с другими помощниками так,
я вышибу это из тебя.
Немного рановато для победного стакана?
Ты видел взгляд Малика?
Я бы сказал, мы на пару часов опоздали.
Тогда, думаю, мне лучше присоединиться к тебе.
Потому что уже завтра, весь Уолл-Стрит будет знать,
что Энди Малик пошёл против Пирсон-Спектер-Литт
и проиграл в рекордное время.
Спасибо, что дал мне это дело, Майк.
Не за что, Харви. И кстати говоря,
прости за то, что сказал, что тебе нужно сдаться.
Ничего. Мне тоже жаль, что ты это сказал.
Ещё по стаканчику? Я чувствую, что мы празднуем.
Что ты здесь делаешь, Малик?
Пришёл отдать это.
Что это?
Копия завтрашней газеты.
Я должен доставить найденные улики и, в отличии от тебя,
я справляюсь с этими требованиями. – Что это должно значить?
Об этом вы узнаете завтра.
Тогда нафига ты проделал весь этот путь,
чтобы отдать нам это сегодня?
Потому что хотел увидеть ваши лица,
когда скажу вам, что я сделал вас,
напыщенные сукины дети.
И если хотите включить свою запись,
вперёд, потому что я скажу
это прямо на камеру.
Спокойной ночи, господа. Наслаждайтесь выпивкой.
Донна. Вижу, ты на том же месте, где и всегда.
А я вижу, что у тебя та же
мозоль размером с Харви.
Насколько всё плохо? – Плохо.
– У них есть дымящийся пистолет? – И пули,
и тело тоже.
И что вы будете делать?
Мы разберёмся, что здесь происходит.
Что это?
Моё заявление об увольнении.
Я не буду работать на такого человека.
– На какого "такого"? – Вы шутите?
Я знаю, что вы всё видели.
И я не собираюсь терпеть издевательства чокнутого мужика.
Ему ещё повезло, что я не засудил его как все остальные.
– Что прости? – Говорю, ему повезло,
что я не подал на него в суд, как другие.
Знаешь что, ты маленькое ничтожество?
Почему бы тебе не пойти и попробовать?
Потому что он возьмёт твой маленький некомпетентный зад
и вытрет им пол.
– Что? – Ты не понял меня также,
как и не понял задание, которое тебе дали?
Потому что, может быть, ты не обратил внимание.
Ты стоил этой фирме клиента.
Херня. Он не имел права так со мной обращаться.
Да мне плевать, на что он имел право.
Если бы ты был моим сыном, я бы сказала тебе,
что это твоё дело и твои проблемы.
Но я не ваш сын. И он меня выгнал.
И вместо того, чтобы быть пупсиком и убежать,
мужчина бы нашёл способ остаться и исправить всё.
Решать тебе.
Но не смей говорить это дерьмо про моего босса
мне в лицо больше никогда.
Я надеюсь, что вы пришли сказать мне, что дело
закрыто. – Мы пришли спросить,
давали ли вы письменное указание своей команде
продать тот отдел во что бы то ни стало.
– Нет. – Тогда какого чёрта
"Джорнал" пишет, что вы сделали это?
– Это нелепо. – Нелепо, потому что
это правда или потому что вы не писали такого?
– Я не писала. – Но это правда.
Я могла упомянуть, что это было бы в наших интерсах
если бы подразделение продали до конца года.
Но я не настолько тупая, чтобы писать об этом.
Нет, но настолько для того, чтобы ставить свои интересы
выше интересов компании. – Я и есть эта компания.
Наши интересы одинаковые.
Или вы забыли на чьей вы стороне?
Мы ничего не забыли.
И мы не можем вас защищать, если у нас не будет всей информации.
Теперь она у вас есть. Я не писала распоряжение.
И насколько я помню, это вы
пришли ко мне.
Так что вместо того, чтобы приходить ко мне в офис в середине
ночи, почему бы вам не заняться своей работой
и не остановить это чёртово дело до суда?
– Харви... – Если собираешься сказать,
что не веришь ей, можешь промолчать.
– Я не это собираюсь тебе сказать. – Почему нет?
Потому что когда клиент говорит, что виноват,
я верю, когда он говорит, что не это было орудие убийства.
Тогда что ты хочешь сказать?
Я думаю, он принёс нам эту газету,
чтобы отправить нас по ложному следу,
пытаясь выяснить, откуда взялась эта записка.
Зачем ему это делать?
Потому что на самом деле у него её нет.
И он хотел отвлечь наше внимание.
Не понимаю. От чего?
От того, что он попытается
использовать эту статью как улику, чтобы получить записку,
которой у него нет. – Он не может этого сделать.
Правило предоставления улик гласит, что если вещь существует,
а у него её нет, то он не может предоставлять даже её копию,
не говоря уже о статье, в которой она упоминается.
Да, Харви, суть в том, что он от этого
и отвлекает наше внимание.
А это значит, что нам нужно лишь появиться завтра в зале суда
и остановить его. – Отлично, Майк.
Я бы сказал, я впечатлён.
Я впечатлён тем, что ты помнишь правила предоставления улик.
– Я вообще-то адвокат, знаешь ли. – Сказать честно,
между твоей прической и короткого рабочего дня,
я никогда забываю об этом.
Я даже не знаю, что это может значить.
Я уверен, что ты знаешь о чём я.
– Спокойной ночи, Майкл. – Спокойной, Харви.
Так, еще раз пройдёмся по плану.
Ладно, мы заставим всех этих менеджеров по кредитованию
думать, что мы видели их записи.
И если они не захотят подтвердить, что это исходило от верхушки компании,
мы докажем, что они работали сами по себе.
И в таком случае, мы заявим на них в Департамент Городского Развития
и им навсегда запретят работать в банках.
– Хорошо. – Хорошо.
Знаешь, последний раз, когда мы работали вместе
над чем-то подобным, был...
Когда ты помогал мне с моделью ООН.
Я была Швейцарией.
И насколько я помню,
Швейцария никогда не была настолько крутой.
Я рад, что ты отложила свадьбу.
Что?
Я думала, что тебе нравится Майк. – Нравится.
Но я отложила её ради того, чтобы посвятить время своей карьере.
И благодаря этому,
я сейчас провожу время с тобой.
Луис. Рад, что ты зашёл.
Я тоже рад, что ты здесь. Брайан, я...
Я хочу сказать, прости меня. – Ты не должен извиняться.
Ты был прав.
Я провалил дело.
Но я хочу показать тебе это.
Как ты до этого додумался?
Честно? Я был так взбешён,
что не мог перестать думать о том, как ты с нами обращаешься
постоянно.
И тогда я подумал, что большинство людей имеют свою модель поведения.
– И у большинства компаний тоже. – Именно.
Брайан, это потрясающая работа.
Я не спал всю ночь, чтобы сделать это.
Но я думал, что ты проводишь ночи с сыном.
Обычно да, но я сказал жене,
что ей нужно взять его на эту ночь,
потому что мне не нравится, что меня обвиняют в том,
что я плохой отец.
Но я не буду терпеть это, будучи плохим юристом.
Я не понимаю.
Как это делает тебя плохим юристом?
Я не говорю, что это твоя вина.
Но когда я представил, что он смеётся надо мной,
я потерял контроль.
И я написал слово уступает,
потому что хотел выместить злость.
Потому что правда в том....
Я боюсь, что я плохой отец.
Ты хороший отец, Брайан.
Откуда ты можешь знать?
Потому что знаю, и я знаю каково это,
когда твои сомнения отражаются на твоей работе,
поверь мне.
Но прямо сейчас, мы переключимся с
наших сомнений,
и пойдём надерём зад этим крадущим соски сволочам.
Ладно.
Ваша Честь, вы дали мне 24 часа, чтобы предоставить улики,
которые у меня есть по делу.
И я бы хотел предоставить этот документ.
Ваша Честь, он собирается предоставить
статью, в которой говорится, что моя клиентка
управляла неправомерной продажей компании.
У меня есть копия этой газеты,
и если у него нет реального указа, подтверждающего этого,
то статья сама по себе не может быть уликой.
– Дайте взглянуть. – Ваша Честь,
мистер Спектер прав, у меня нет
указа, на который он ссылается.
Но раз уж он заговорил об этом, причина,
по которой я предоставил эту статью,
в том, что я хотел предоставить суду, что указ существовал, но он его уничтожил.
– Что? – Мистер Малик,
это возмутительное обвинение. – Что возмутительно,
так это то, что он делал подобное и раньше,
и всё ещё остаётся адвокатом.
Так, всё, это ложь и я хочу, чтобы это
убрали из протокола. – Это не ложь.
Я могу доказать это. – Чушь.
Мистер Спектер, хватит.
Если Мистер Малик не сможет подтвердить своё заявление,
он будет обвинён в неуважении к суду.
Но по моему опыту, старого пса новым трюкам не обучишь.
Но если он докажет это, и объединит это со статьёй,
это даст мне причину полагать, что вы сделали подобное снова.
Повторное заседание через два дня.
О чём он говорит?
О чём бы он ни говорил, клянусь,
когда пыль осядет, мы выйдем победителями.
Ты сукин сын. У тебя ничего на меня нет,
потому что ничего не может быть.
О, у меня есть куча всего. Единственный вопрос в том,
какой именно из тех многих раз, когда ты пересекал черту,
я собираюсь предоставить в суде?
Надеюсь, ты не возражаешь. Возвращаю долг.
Лучше бы ты пришёл не за тем, чтобы орать на меня.
Нет. Я здесь, чтобы сказать, что ты была права.
И прости, что я наорал на тебя, Гретхен.
И прости, что сказал тебе отменить Липшица.
Это была самая тупая вещь, которую я когда-либо говорил.
Нет, Луис, самое глупое, что ты говорил
было, когда ты поручил мне усыновить
семью сиамских котов в офис.
Но ты этого не сделала.
Но я и Липшица не отменила.
Я перенесла его на 6 вечера сегодня.
6 часов? Я не успею, уже слишком поздно.
Хорошо, что я убедила его приехать сюда.
Спасибо, Гретхен.
И кстати, я никогда бы тебя не уволил.
Я знаю, Луис.
Я знаю.
– Мисс Дэвис? – Вы выглядите удивлёнными.
Мы не перепутали время?
Не перепутали.
Прежде чем мы начнём, я бы хотела акцентировать внимание на том,
что мы здесь не только ради справедливости для клиентов.
Мы также здесь для того, чтобы защитить вас.
Осторожно, Лиза, они пытаются втереться к тебе в доверие,
прежде чем ударить в спину.
– Мы никого не будем ударять. – У нас есть 123 истца,
которые получили закладные с высшим процентом,
и все они люди с другим цветом кожи.
В чём именно ваш вопрос?
Мы хотим знать, кто дал вашей клиентке чёртово распоряжение.
– Не было распоряжения. – Если оно не
написано, не значит, что оно не понято.
Я работала экспертом по кредитованию в Эйвон 10 лет.
Наш процесс кредитования не позволяет дискриминацию.
– Как такое возможно? – Компьютерная программа
скрывает расу, пол и фото
прежде, чем менеджер увидит заявку.
Чушь. Тогда зачем вообще спрашивать все эти вещи
изначально? – Потому что мы должны защититься
от мошенничества с личностью. – И ничего из этого не
остановило вашего босса от того, чтобы сказать вам отказать номеру 512
в их законном праве.
Потому что он хищнический кусок дерьма
и он использует дураков, вроде вас, чтобы прикрыть свою жопу!
– Простите? – Пап.
Как можно работать на такого человека?
Я бы никогда не пошла работать в компанию,
где занимаются дискриминацией, и я более, чем счастлива
повторить это же на суде. – Вы
получите свой шанс, потому что здесь что-то происходит
и я разберусь в этом.
– Мы закончили. – Да щас, закончили.
У нас ещё пять человек.
И они скажут то же самое, что сказала Лиза,
но я не дам вам шанса обращаться с ним
также, как с ней.
Но я отправлю ходатайство судье
о закрытии этого дела.
Не говори, что ты всё ещё хочешь, чтобы я сдался
потому что если бы я даже хотел...
Я не для того пришёл.
Мы должны понять, о каком деле он говорит.
Я знаю, о каком деле. Он работал в офисе окружного прокурора 10 лет.
Он говорит про Клиффорда Дэннера.
Харви, это не имеет никакого смысла.
Ты не скрывал улику, это сделал Кэмерон Дэннис.
Малику плевать на это.
Я был обвинителем.
Я должен был знать, что происходит с моим делом,
что означает, мы облажались.
– Если только... – Если только что?
Если только мы сможем заставить Кэмерона Дэнниса признать,
что он скрыл улику и ты об этом не знал.
Майк, Кэмерон ни за что на это не пойдёт.
Секунду. – Что?
Он бы ни за что не подставил меня
за то, чего я не делал.
Что значит, мы должны выяснить, как Малик
собирается выставить то, что я скрыл улику.
Он вызовет на допрос единственного человека, который был там,
когда ты обвинял Клиффорда Дэннера.
– Нет. – Да. Он вызывает меня
в суд через два дня.
Тогда мы должны тебя подготовить.
И сделать это перед зрителями.
Ты говоришь про пробный суд?
Ни за что, я не дам Донне пройти через это.
Харви, Майк прав.
Но не ты должен сделать это,
а Луис. – Донна,
ты знаешь, что случилось в прошлый раз, когда это сделал Луис.
Знаю. Он был жестокий.
Каким и будет Энди Малик.
Так что или ты скажешь Луису, или я.
Но в любом случае, это должен быть он.
Донна, даже если я соглашусь,
в прошлый раз Луис пожалел об этом.
Он не захочет повторить это снова.
Может он и не захочет.
Но сделает это.
Спасибо, что встретились со мной здесь.
Когда вы откладываете наши сеансы,
я знаю, что вы занимаетесь чем-то очень важным.
Я не из-за этого отложил сеанс.
Что случилось, Луис?
Помните Шейлу?
Да, конечно.
Она была предметом многих наших разговоров.
Если вкратце, она выходит замуж.
Но прежде чем это случится, она хотела
провести последнюю ночь со мной.
И я не сказал вам об этом,
потому что боялся, что вы меня осудите.
Луис, не важно, что я думаю о ваших поступках.
А что вы думаете?
Она сказала, что это освободит её и даст жить своей жизнью.
И я хотел, чтобы она была счастлива,
даже если я не буду счастлив.
Тогда вы действовали с хорошим побуждениями.
Разве вы не понимаете? Проблема не в побуждениях.
Я не могу выбросить её из головы.
Это Шейла.
Всегда была Шейла.
Но Луис, насколько я помню,
вы сами с ней порвали.
Потому что я хотел ребёнка.
А она нет.
А теперь у меня не будет ничего.
Луис, я всё это понимаю.
Но из того, что мне сказала Гретхен,
я думал, что пришло время найти способ
как перестать срываться на тех, кто вас окружает.
Я думал, ты вернулась в офис.
Нет. Я подумала, что
дам тебе некоторое время успокоиться
и подумать над тем, чтобы сказать мне правду
о том, что здесь происходит.
Ничего не происходит.
Пап, ты сказал, что хочешь
быть ближе со мной.
Вот твой шанс.
Это дело не о расе и деньгах.
Мужчина, который руководит этой компанией, хищник,
с начала и до конца.
И я хотел отомстить ему, за то, что он сделал
с одним человеком, которому я должен был помочь, когда у меня была возможность.
Но я этого не сделал.
Кому?
25 лет этот генеральный был руководителем отделения.
Артур Китридж.
И твоя тётя работала на него.
И он превратил её жизнь в ад.
Потому что она была чёрная?
Потому что она была красивая.
Он никак не оставлял её в покое.
Наконец, она пригрозила ему сделать что-то,
и он её уволил.
А ты ей не помог.
Я был молодым адвокатом.
Взяться за подобное дело
было нереально, меня бы тоже уволили.
Я сказал ей, что мы ничего не можем сделать.
И после этого...
её жизнь разрушилась.
Пап, почему ты мне ничего не рассказывал раньше?
Потому что она погибла
спустя пару лет, а мне было стыдно.
И когда я увидел, как твой жених рисковал своей карьерой,
чтоб помочь тем заключённым,
я понял, что должен что-то сделать.
Ты знала её позже.
Но если бы ты видела её раньше,
умная, красивая, полна жизни...
она могла стать кем захотела бы.
Такая же как и ты.
Я бы хотела её узнать.
Но папа, я знаю, что когда ты на что-то нацеливаешься,
ничто не может тебя остановить.
Так что возьмём перерыв на ночь и соберёмся с силами.
А завтра утром найдём выход.
– Луис, подожди. – Что бы там ни было, ребят,
я займусь этим завтра, сегодня был очень эмоциональный день.
К сожалению, он ещё не закончился.
Меня вызывают в суд
генеральная прокуратура.
О чём ты говоришь? Ты не имеешь никакого отношения
к делу Харви. – Не имеет.
Но он хочет использовать её, чтобы доказать,
что я скрывал улики раньше
и делаю это сейчас.
– А ты скрывал? – Нет.
Луис, он будет спрашивать меня о деле Клиффорда Дэннера,
и попытается выставить всё так, будто Харви знал, что происходит,
так что должна была знать и я.
Ты знаешь, что это значит. Мне нужно, чтобы ты меня подготовил.
Мне всё равно.
Я не могу. – Луис.
Нет. Попросите Алекса сделать это, попроси Майка.
Это должен быть ты, ты уже это делал.
И именно поэтому не хочу делать это снова.
Я не буду так поступать с Донной. – Луис.
Слушай, ты сказал, что сделал то, что сделал,
потому что Трэвису Тэннеру было плевать на Донну
и он собирался обрушить на неё все свои силы.
Этот парень не менее страшен.
Он работал с нами в прокуратуре.
Что значит, он знает намного больше о нас.
И единственный способ защитить меня, это подготовить меня
к тому, что приближается.
Вы просите меня перейти на личности снова.
А я не буду этого делать. – Нет, Луис,
я прошу тебя сделать всё, что потребуется,
чтобы снова меня защитить.
И я говорю тебя, что я согласна с этим.
Ладно.
Но я не буду ничего делать до завтра.
Потому что мне нужно сделать кое-что сейчас.
Донна, что ты здесь делаешь?
Я готова тебе рассказать, что случилось
на свидании прошлой ночью.
Майк всё ещё в офисе,
и дом в нашем распоряжении, так что...
Помнишь пробный суд у Харви
несколько лет назад, когда Луис спросил, люблю ли я Харви?
Как можно забыть?
И ещё он спросил меня о последних серьёзных отношениях
и что нас разлучило.
Он попросил выбрать
между ним и Харви.
И ты не выбрала.
Я недавно думала об этом парне
и...
Я позвонила ему и сходила с ним на обед.
– И? – Всё было прекрасно.
Пока он не сказал мне, что женат.
Я собиралась встретиться с ним в гостинице,
когда получила твоё сообщение.
И я сказала ему, что не могу.
Почему ты не сказала мне раньше об этом?
Я не знаю. Думаю, может я сама осудила себя
и боялась, что и ты меня осудишь.
– Я бы никогда этого не сделала. – Я знаю.
Но иногда проще оттолкнуть людей,
которые о тебе заботятся, чем рассказать реальную историю.
Что ж,
можешь отталкивать меня столько, сколько захочешь.
Я всегда буду рядом.
Ты жалеешь об этом?
О чём?
О том, что поставила Харви выше того парня.
Я думаю, наверное я жалею, что поставила Харви выше себя.
Луис, что ты здесь делаешь?
11 часов ночи. – Я пришёл, потому что знаю,
что у тебя ночное дежурство,
и поскольку вчера ты не спал всю ночь,
я подумал, что может быть тебе нужен небольшой отдых.
Ты уверен?
Да. Правда мне может понадобиться небольшая помощь
в первые полчаса.
Я не знаю, кажется, ты выглядишь уверенным.
Хочешь взять его? – Да.
Ладно. Шш.
Держи головку. – Его голову, ладно.
– Нужно поддерживать его головку. – Вот так.
Остин, познакомься с Луисом.
Остин, так приятно с тобой познакомиться.
Заходите.
Ты правда думаешь, что я справлюсь?
Да, наверняка.
Ой, что мне делать?
Мне всё равно. Я спать.
О, нет, нет, нет. Что мне делать?
Спасибо.
Всё будет хорошо.
Привет, я Луис.
Перевод valery_z Редактирование GooFFi
Переведено на Нотабеноиде http://notabenoid.org/book/70046/378939
Переводчики: valery_z